Магия восстает - Илона Эндрюс

— Он сказал, что все решено.

— Так и есть. — Дулиттл поднялся на палубу. — Я так решил.

Все вокруг внезапно затихли и посмотрели на Кэррана. Я тоже решила посмотреть на него, чтобы не выделяться.

— Зачем? — тихо спросил Кэрран.

— Вы знаете, из чего состоит панацея?

— Я узнаю ее по запаху, — ответил Кэрран.

— Но вы не знаете, насколько она действенная. Не знаете, подействует ли она именно так, как заявлено. Вы не сможете ее проверить.

— А как же Стая?

— Я вас умоляю. Стая остается на попечении пяти медицинских магов с великолепным медоборудованием. У вас буду только я. — Дулиттл посмотрел на всех нас. — Я вернул с того света половину из вас. Если вас оставить без присмотра, вы потеряете последние капли здравого смысла, и начнете бегать сквозь огонь, ломать кости, и драться с монстрами намного больше вас. Если вы настаиваете на этом глупом путешествии, я должен быть рядом, чтобы хоть кто-то из вас вернулся домой живым.

Дулиттл не скалил зубы, но если бы у него была шерсть, она бы стояла дыбом.

Кэрран улыбнулся.

— Мы признательны, что вы присоединились к нам, Доктор.

Дулиттл моргнул. Он ожидал драку посерьезнее, но Кэрран просто сбил его с ног.

— Все верно, — наконец-то произнес он, затем развернулся и ушел обратно.

Сайман вышел на палубу и остановился у самого носа корабля.

— Прошу внимания!

Все посмотрели на него.

— Мы готовы отчалить. Я прошу вас сохранять тишину, чтобы команда могла начать.

Все замолчали.

Сайман немного отклонился назад. Он слегка изменился, и теперь казалось, что он просто рожден для этой палубы. Он открыл рот и запел грубоватым, но чистым голосом:

— Старик Шторм погиб!

Команда подхватила мелодию и ответила хором:

— Да, да, Мистер Шторм!

— Старик Шторм погиб! — повторил Сайман громче.

— Да, да, Мистер Шторм!

Что-то шевельнулось под кораблем, будто спящий гигант медленно просыпался от глубокого сна.

— Это морская песня, — прошептал мне Кэрран.

Магия заструилась от Саймана и команды, сливаясь вместе и просачиваясь в стальные кости корабля, будто они одновременно возвращали его к жизни и привязывали к себе.

Когда Шторм погиб, я вырыл могилу,

Да, да, Мистер Шторм!

Я вырыл могилу серебряной лопатой,

Да, да, Мистер Шторм!

Что-то заурчало глубоко внутри корабля. Где-то внизу заискрилась магия, от чего у меня волосы на затылке встали дыбом. Песня и магия сплелись вместе, затягивая и меня. Мне хотелось присоединиться, хотя я не знала слов, а мой голос скорее всего распугал бы всю рыбу в океане. Команда теперь пела на полную, голос Саймана сливался с остальными, как часть сильного, могущественного хора, их ритм был похож на биение сердца.

Я поднял его вверх железным краном,

Да, да, Мистер Шторм!

И опустил его вниз золотой цепью,

Да, да, Мистер Шторм!

Волшебные генераторы заработали, выпуская волнующие магические каскады. Резвый дрогнул и отошел от пирса.

Нас окружил ветер, играя с моими волосами. По кораблю снова прошла дрожь, и Резвый устремился вперед, в открытый океан. Команда зааплодировала. Сайман с улыбкой поклонился. Даже не представляла, что в нем есть такое.

— Мы в пути, — произнес Кэрран.

— Да, мы в пути. — Мы доплывем, будем сражаться, и обязательно вернемся домой.

*** *** ***

После первого дня в пути мы попали в первый шторм. Океан вокруг бурлил и кипел, вода стала свинцово-серой и наполнилась пеной. Накатывали огромные волны, каждая с дом величиной, и наш большой корабль подпрыгивал вверх-вниз, раскачиваясь будто бумажная лодочка. Вода ударялась о борт, и судно наклонялось так сильно, что мне казалось, будто мы сейчас перевернемся и утонем, но оно тут же выравнивалось и наклонялось уже в другую сторону.

Сайман привязал себя снаружи. Когда я попросила команду пойти проверить его, они заверили меня, кораблю нужен впередсмотрящий, а это его любимое занятие. Я добралась до капитанского мостика и выглянула наружу. Мир был похож на настоящий кошмар, в котором ветер и вода соединились вместе в яростной, примитивной битве. Сайман смотрел вдаль с широкой улыбкой на залитом дождем лице, пока океан вокруг притворялся движущимися горами. Волны поднимались и заливали палубу, и Сайман ненадолго исчезал за завесой воды.

Пока Сайман развлекался снаружи, остальные оставались на нижней палубе. Постепенно, один за другим, все собрались в общем холле. Одно из двух: или безопасность в количестве, или несчастье любит компанию — подходило и то, и другое. Хуже всего было Эдуардо и Барабасу. Побледневший Эдуардо тихо молился, пока позеленевший Барабас сидел в обнимку с ведром. В конце концов Барабас сообщил нам, что его смерть сейчас будет вполне логичной после того, как его бросили, и ему жаль, что он заберет нас всех с собой. Эдуардо сказал ему заткнуться и предложил бросить Барабаса в спасательную шлюпку, после чего Барабас продемонстрировал, как мангуст-оборотень разгоняется от нуля до шестидесяти меньше чем за секунду, и предложил развлечься игрой с кишками Эдуардо. Обоим тут же было сказало разойтись по разным углам холла. Я свернулась рядом с Кэрраном и заснула. Если корабль решит потонуть, я уже ничего не смогу с этим поделать.

Вскоре после полуночи магия поглотила технологию. К утру океан успокоился, и корабль перестал изображать из себя пьяного моряка под конец своей первой ночи на свободе.

Мы позавтракали, затем я покинула общий холл и поднялась на палубу. Передо мной расстилался идеально ровный океан, словно бесконечный полупрозрачный кристалл, отполированный до матового блеска. Магические генераторы почти не издавали шума, и корабль бежал вперед, рассекая бездонную голубую гладь. И океан, и небо казались бесконечными.

Я долго любовалась океаном, потом пошла исследовать палубу. В задней части корабля я нашла большое свободное пространство, обозначенное буквой Н. Вертолетная площадка. Ни одного вертолета в пределах видимости. Я вышла на площадку. Так много свободного места. Я чувствовала себя неважно после сна на полу. Нужна физическая нагрузка. Я потянулась, повернулась, и ударила ногой в воздух, затем повторила все снова. Я выполнила быструю комбинацию, прыгнула и ударила ногой в челюсть невидимого противника.

— Нокаут, — произнес Кэрран позади меня.

Я подпрыгнула на целый фут, но мне удалось приземлиться так, чтобы сохранить хоть часть своего достоинства. Он опять смог подкрасться ко мне. Нужно было спасать репутацию.