На краю бездны - Александр Афанасьев

Невесело. Напоминает уже Тегеран, только с европейской спецификой. Лава под тонкой коркой – и никогда не знаешь, когда рванет.

Российское посольство в Буэнос-Айресе разделено на две части – представительскую и для посетителей. Представительская находилась у самой набережной, между проспектом Корриентас и авеню Кордоба, в небольшом, тщательно отреставрированном трехэтажном особняке колониального стиля. Здание охраняли казаки и аргентинская полиция. Для посетителей – визовый отдел, отдел содействия, занимающийся продвижением наших товаров в регионе, – в новом районе Президенте Перон, на окраине Буэнос-Айреса, в девятиэтажном офисном здании нового стиля, снизу доверху укрытом зеркальными панелями и с большой, трехэтажной автостоянкой. В МИДе меня, естественно, никто не предупредил, куда именно обращаться, поэтому я потерял целый час, а водитель такси неплохо заработал. Этим обстоятельством он был так доволен, что сунул мне напоследок визитку и по-немецки, как смог, объяснил, что самые лучшие chicas[24]будут к моим услугам, стоит только вызвать его ближе к вечеру, никакого СПИДа и совсем недорого. Расстались, довольные друг другом, заодно я узнал, откуда пошло в русском языке жуткое слово из новояза – чикса. Оказывается – вот откуда, из испанского.

На входе в посольство дважды проверили документы, первый раз казаки, второй – сотрудники службы безопасности, им я предъявил визитную карточку, которой обзавелся в Санкт-Петербурге. По ней меня немедленно препроводили на девятый этаж. Чтобы подняться на него, рядом с кнопкой в лифте существовала прорезь для ключа, сам этаж целиком занимала Служба специальной документации. Возглавлял ее – ни много ни мало по происхождению ровня мне, князь Вахтанг Асатиани, которому я представлен до того не был.

Князь Асатиани – осанистый, лет пятидесяти, увы, с подозрительного цвета носом (то есть красным), принял меня вполне радушно, первым делом выставил на стол два бокала красного вина «собственного сочинения». Для вежливости отпив немного из одного, дальше я пить отказался. Тут и трезвому-то – дай боже уцелеть…

– Говорили, будто вы вообще погибли, сударь… – Асатиани молодецки допил свой бокал, размером если и не с пивную кружку, то близко к этому, – повторили судьбу господина Грибоедова…

– Не везет русским посланникам в Персии, это верно. Но нет, меня успели вывезти живым. Только подлататься все же пришлось. А что тут у вас происходит? После мятежа Carapintadas[25]про вас и не слышно ничего.

Князь Асатиани огляделся, прежде чем говорить – хотя кабинет проверяли на подслушивающие устройства каждый день.

– Потому что некому говорить. На Рио-Гранде из столицы каждую неделю вылетает военно-транспортный самолет. Полный пассажиров. А прилетает – пустой. Около берегов в последнее время стало много касаток и даже акул, они никогда не заплывали в столь холодные воды. Вам понятно?

Да как тут не понять. Собственно, и переворот начался, когда президент с большой глупости решил начать расследование по делам эскадронов смерти, тайных офицерских организаций, которые похищали и убивали людей. Интересно – что страшнее, коммунизм или это? Наверное, все-таки коммунизм…

– А как тут относятся к нам?

– С опаской. Президент вообще-то из арабов, бежавших после того, как мы пришли на Восток, но он стопроцентный католик, фанатичный в вере.

– Нет большего праведника, чем раскаявшийся грешник.

– Вот именно. Они боятся американцев, боятся британцев, особенно после фолклендской кампании[26]. Больше делают ставку на Священную Римскую империю, но понимают, что если придут германцы, то больше уже никогда не уйдут. Хотя немцев тут и так полно, и в армии, и в… Британия имеет тайные интересы в Бразилии, там работают их инструкторы и немало, а у Аргентины и Бразилии есть чего делить. Поэтому el presidente мечется, а не так давно одна дамочка, ее здесь никто не воспринимает всерьез, подкинула нам идею о том, что в устье Ла Платы найдется место для парочки русских крейсеров.

– Интересная идея.

– Более чем. Но я так понимаю, что ваш интерес направлен не на Аргентину?

– На Аргентину тоже – но из чистого любопытства. Никогда не был в Латинской Америке. Мой интерес направлен на Сальвадор.

Князь Асатиани причмокнул губами.

– Говорите, вы никогда не были в Латинской Америке?

– Совершенно верно, сударь.

– Сальвадор – не лучшее место, чтобы начинать знакомство с ней, поверьте. Нет, господин Воронцов, не лучшее.

– У меня нет выбора. Я намерен там побывать транзитом.

– Одного дня достаточно, чтобы бесследно пропасть.

Я пожал плечами:

– Профессиональный риск.

– Дело ваше. Тогда слушайте. Сальвадор – это страна смерти, страна террора. Если здесь приходят ночью, то там приходят днем, никого не стесняясь. Если здесь людей выбрасывают из транспортного самолета, то там вешают и расстреливают прямо на улицах. Президент Дуарте – подставной, двадцать с лишним лет назад его чуть не убили военные. Он шел к выигрышу на первых своих выборах – за это военные его схватили прямо в студии национального телевидения, отрезали три пальца, раздробили остальные, пытались вырезать глаз. Потом его назначили североамериканцы – никого из военных-мясников ставить главой государства было нельзя. На самом деле – в стране правил и правит генерал Роберто Д’Обюссон, его поддерживает армия. Все они крайне экстремистски настроенные католики, но ярые антикоммунисты, и поэтому никто слова не говорит. Принадлежность к коммунистической партии там – основание для немедленного расстрела, никто даже не проверяет доносы, людей убивают тысячами. В стране идет гражданская война, стреляют средь бела дня на улицах, больше половины территории страны контролируют повстанцы, левые, троцкисты и наркомафиози. Есть пять антитеррористических батальонов, они подготовлены североамериканскими инструкторами и неплохо оснащены – обычно североамериканцы спихивают сюда устаревшую и снятую у них с вооружения дрянь, а в данном случае их снабдили вполне нормально. Но не помогает и это. Три года назад один из этих батальонов попал в засаду на лесной дороге и потерял враз больше тридцати человек. Тогда они вырезали ближайшее к месту засады село, больше четырехсот человек покрошили. Скрыть не смогли. В прошлом году парашютисты прикладами забили до смерти священника, это тоже попало в газеты – но это десятая часть от того, что там происходит на самом деле. Генерал Д’Обюссон лично участвует в допросах, любимый инструмент у него паяльная лампа. Этот генерал – убийца-маньяк, сами североамериканцы неофициально признают это, но сделать ничего не могут. Других военных там нет.