Корниловец - Валерий Большаков

Вечером двадцать пятого октября Кирилл собрался на Галерную, но пешком идти не решился — по тёмным петроградским улицам только толпой можно было пройти без вреда для здоровья. И на встречу с Алексеевым корниловец прибыл на «Руссо-Балте».

Генерал был не один, он подвёл к Авинову молодого мужчину лет тридцати пяти в просторной, не по размеру, серой шинели и в нечищеных сапогах. Однако неряшливость в одежде приятно контрастировала с гладко выбритыми щеками, с аккуратно подстриженными усами, прятавшими чёткий очерк губ, с пронзительным взглядом светлых глаз. Мужчина был без головного убора, поэтому рука его, дёрнувшаяся по привычке отдать честь, замерла, скомкав приветственное движение. Резкий ветер дул по улице как в трубу, но причёску светлоглазого не портил — короткие волосы его были прилизаны на пробор.

— Познакомьтесь, — церемонно сказал генерал, — Алексей Генрихович,[35]ротмистр лейб-гвардии Кирасирского Его Величества полка…

— В прошлом, в прошлом! — отмахнулся ротмистр.

— …А ныне, — невозмутимо продолжал Алексеев, — мой адъютант. Заметьте — сам вызвался!

— Кирилл Антонович, поручик 1-го ударного Корниловского полка. Честь имею!

— Я тоже, — проворчал Алексей Генрихович, — но мы тут повздорили с «товарищами»… Короче говоря, фуражка моя… э-э… потерялась.

— Мы вас вот зачем вызвали, — перехватил инициативу генерал. — Алексею стало известно, где ныне прячется Ульянов-Ленин.

— О-о… — протянул Авинов. — Важная птица, жирная.

— Этот большевик скрывается с июля, будучи в розыске как германский шпион, — сказал ротмистр, — а ныне он стоит на постое у некоей Маргариты Фофановой, на Сердобольской улице.

— Вы предлагаете поймать его или убить? — уточнил Кирилл.

— Таких не убивают, — проворчал генерал, — а пускают в расход.

— Прямо на квартире?

— Нет, — помотал головой Алексей Генрихович, — зачем нам лишние жертвы?

— Да и уйти может, — поддакнул Михаил Васильевич.

— Вот именно, — сказал адъютант. — Я предлагаю иной вариант — подстеречь Ульянова на улице, разыграть сценку «Патруль проверяет подозрительного прохожего» и пристрелить его на месте!

— Ваши текинцы превосходно сыграют патрульных юнкеров, — сказал генерал.

— Я понял, — кивнул Авинов. — Так он что, гулять выйдет или куда по делам отправится?

— Гуляет он редко, — сказал ротмистр. — Однажды вечером Ульянов нарвался на патрульных, но те его отпустили. Ленин решил возвращаться кружным путём, заблудился, попал на заболоченный пустырь — и просидел там до утра. Но мне точно известно, что сегодня Ульянов переборет страхи и отправится через весь город в Смольный — на сегодня намечено заседание большевистского ЦэКа.

— Один?

— Нет, с ним будет связной, финский большевик Эйно Рахья. Этот замедленно-пылкий финн постоянно курсирует между Смольным и конспиративной квартирой «Ильича», как «товарищи» прозывают Ульянова.

— Место? Время?

— Маршрут всегда один и тот же — сначала на трамвае, а от угла Сампсониевского и Финляндского проспектов — пешком к Литейному мосту. Вот там-то и надо их встретить — с девяти до одиннадцати, ближе к десяти. Точнее сказать не могу.

— Ну, это уже кое-что… Решено — я беру с собой Махмуда, Саида и Абдуллу. Вчетвером мы устроим «Ильичу» тёплую встречу!

— Ну, с Богом, — взволнованно сказал Алексеев.

— Удачи! — пожелал ротмистр.

Вернувшись домой на Фурштатскую, Кирилл съел банку тушёнки и запил яство крепким кофе. Вытащив дядины серебряные часы, он стал следить за неподвижными стрелками. Время, время… Перевалило за восемь. Темнело. «А ведь это тоже МНВ!» — подумал Авинов. Ликвидировать вождя большевиков… Ого! Правда, неясно, будет ли с этого толк. Не станет Ульянова-Ленина, и его место сразу займёт Бронштейн-Троцкий — та ещё сволочь…

…В начале девятого авиновский «Руссо-Балт» отправился на Морскую, где поселились текинцы.