Время отмщения - Алексей Волков

С дорогой ручей не пересекается, лишь немного сближаясь с ней, и затем обеими концами уходя далеко в сторону.

Наконец, место найдено. Всем спускаться не имеет смысла. По моему приказу к ручью направляется взвод Бандаева. Лобов со своими должен перебраться на другой берег и подняться на противоположный склон. Сам я тоже пока иду к ручью. Хочу своими глазами убедиться в обоснованности предположений, будто найти следы так просто и быстро.

Вода стремительно несется мимо, весело брызгаясь при ударе о большие камни, и скользя поверх маленьких. Конечно, нигде ничего нет, поэтому встает закономерный вопрос – куда же нам? Любая дорога и любая река имеют два направления, причем, они уводят в противоположные стороны. Вот и выбирай, как сумеешь.

Посылаю разведку, сам же пока выбираюсь наверх и в очередной раз связываюсь со штабом. Ничего нового мне не сообщают. Даже о вчерашнем проколе никто не сетует. Но и помощи не предлагают, лишь советуют не ошибиться с выбором, и туманно обещают в случае необходимости направить сюда вертушки, чтобы хоть часть пути мы совершили по воздуху.

– Товарищ старший лейтенант! – зовут меня снизу, и я второй раз спускаюсь к ручейку.

Костиков проводит меня чуть ниже по течению, и я без подсказки вижу, что обнаружили разведчики. В склоне ущелья виднеются отверстия двух пещер, причем, если одна не глубока и демонстрирует глухую противоположную стенку, то вторая темнеет провалом, не позволяя окинуть ее от входа целиком.

У отверстия сидит Коновалов с сигаретой в зубах, а рядом с ним валяется извлеченная мина.

– Нас дожидалась, – хмыкает сержант.

– Сколько раз говорить – без самодеятельности! А если бы рванула? – победителей не судят, но покойники мне не нужны.

– Если б да кабы, – взгляд замкомвзвода холоден и спокоен.

Саперов с нами нет, и мне становится не по себе, как только представляю, чем могло бы закончиться исследование пещеры. Судя по размерам «подарка», рвануло бы так, что только клочья бы полетели.

Подходит Бандаев. Он вместе с остальными бойцами держался на некотором отдалении, пока шел трудоемкий процесс обезвреживания мины, заодно исследуя все возможные подходы по сторонам.

Не надо быть следопытом, чтобы понять: в пещере останавливались. Присыпанные песком, там находятся пара окровавленных тряпок и большая, минимум на килограмм, банка из-под мясных консервов без этикетки.

– И куда они пошли? – спрашиваю в пространство.

Ясно, что духи прятались здесь, пока летали вертушки, а с ночной прохладой двинулись прочь.

Что нам стоило сразу направиться сюда?

Бандаев вздыхает. Четких указателей нет.

– Там еще мина, – кивает он в сторону.

– Где? – Коновалов вскакивает.

Руки у него золотые. Плужников уже несколько раз пытался перетащить его к себе, в саперы, но хорошие солдаты нужны всем.

– А ведь там – зеленка. Помнишь? – пока сержант возится с миной, спрашиваю у Бандаева.

– Тот большой лес, да? Думаешь там? – мгновенно понимает меня Абрек.

– Должны же они где-то жить! Врата перекрыты, среди камней от голода помрешь, а в лесу, может, какая дичь водится, – я кляну себя, что раньше не додумался до такой простой вещи. За ночь бандиты вполне моги отмахать километров тридцать, а то и больше, и сейчас или приближались к зеленке, или прятались где-то на подходах к ней.

Коновалов тем временем извлекает мину. На этот раз это хорошо знакомая пластиковая «итальянка». Убить такая не убьет, но ступню отрывает запросто.

– Летуна позовите, – говорю бойцам, и через некоторое время к нам спускается Долгушин.

Объясняю ему, в чем дело. Самое элементарное теперь – перебросить роту на вертушках поближе к зеленке. Старлей кивает и связывается со своими. Когда он отрывается от рации, лицо его выражает досаду.

– «Пчелки» в разгоне, и до обеда ничего не обещают, – сообщает авианаводчик. – Наверно, опять что-нибудь возят.

«Ми-восьмые» изначально создавались, как многоцелевые, и являются основными рабочими лошадками, как по ту сторону Врат, так и по эту.

– Ладно. Тогда – пошли, – я невольно вспоминаю, что дурная голова ногам покоя не дает. Как раз нынешний случай. – Всем внимательно смотреть под ноги. Если ноги еще не надоели.

На этот раз я иду низом. Бойцы двигаются гуськом, стараясь ступать след в след. Склоны по сторонам то расходятся, то, напротив, сужаются. Иногда они опускаются, становясь чуть ли не вровень с берегами, зато потом поднимаются едва ли не на десяток метров. То тут, то там попадаются расщелины, небольшие козырьки, пещерки. Идеальные укрытия с воздуха.

Где-то перемещаются на другую позицию самоходки. С прежнего места поддержать нас огнем им трудновато, и артиллеристы старательно выискивают более удобную стоянку. Им-то хорошо на гусеницах, а нам – все на своих двоих.

Увы, но мы просто пехота. Кто и когда мерил бесчисленные версты, протопанные солдатскими ногами?

Промокли насквозь мы от пыли и пота,

Считая потери, мы сбились со счета,

Затоптаны в пыль наши лавры почета.

Узнать бы, за что умирать?

25

Бой, как всегда, начинается неожиданно. Только что царила относительная тишина, если не брать в расчет шум воды, да наше тяжеловатое дыхание, и вдруг относительная идиллия разорвалась громкими пулеметными очередями.

Мгновение – и все залегли. Каждый при этом постарался перекатиться, уйти в сторону, обосноваться за каким-нибудь из камней, а кое-кто даже успел в ответ выпустить неприцельную очередь. Пуля – дура, не заденет, так хоть заставит уткнуть в землю голову, сделать паузу в стрельбе.

С паузой вышло не очень. Пули так и свистели над нами, с визгом отражаясь рикошетами от скал. Понять так сразу, откуда ведется огонь, было трудно. Попробуй, высунься, коль жизнь не дорога!

Отбитая крошка старалась ударить не хуже пули. Тело пыталось сжаться, уменьшиться в размерах, а руки сами делали привычное дело. Я высунул из-за камня автомат, послал очередь в сторону невидимого противника, и в ответ сразу же что-то ударило с той стороны по укрытию.

Сзади заговорил наш пулемет, и теперь пули летели над головой и спереди, и с тыла. Наконец, в сплошной трескотне наступила короткая пауза. Магазины и ленты не бездонны, что бы ни воображали по этому поводу доблестные кинематографисты всех стран. Время от времени любое оружие нуждается в перезарядке. Иное дело, что пока молчит один из стрелков, другой вполне может быть наготове и держать всех нас под прицелом.

Выглядываю из-за камня. Ущелье здесь идет почти по прямой добрых метров сто пятьдесят до следующего поворота. Там в склоне как раз виднеется расщелина – весьма удобная позиция для пулеметчика. Даю туда несколько коротких очередей. Стрелять приходится с левой руки, с другой стороны камня выглянуть труднее, но я настолько долго тренировался, что мне все равно – правой, левой…