Шепчущие никелевые идолы - Глен Кук

На лицах собравшихся бандитов были написаны ужас и отвращение.

– Почетный гость, – провозгласила Белинда. – Мой отец – Чодо Контагью – празднует свой шестидесятилетний юбилей! Поднимем тост в честь человека, обеспечившего наше процветание!

Всеобщее потрясение несколько улеглось под грузом вина и хорошего настроения. Какой-то заводила разразился песней, другие подхватили. Кое-кто обсуждал, что это может означать для предприятия в целом. Я ловил обрывки разговоров. Некоторые увидели в случившемся шанс улучшить свое положение, но никак не могли сосредоточиться на этой задаче, хотя постоянно твердили, что надо попробовать.

Я был в десяти футах от Чодо, когда он вдруг возродился к жизни, хотя это и было едва заметно. Он приподнял подбородок на три дюйма – поистине геркулесовское усилие. По его телу прошла дрожь. На мгновение его взгляд нашел меня.

Одни из котят сделал отчаянный прыжок по направлению к его коленям.

Зал накрыла тьма. Затем вверх взвились языки пламени: декоративные лампы разлетелись на кусочки, извергая горящее масло. Люди принялись молотить по своей одежде, пытаясь сбить огонь. Становилось жарко – в прямом и в переносном смысле. Огонь разгорался, а вместе с ним разгоралась и паника.

Последнее в полной мере относилось к Белинде, которая кинулась бежать очертя голову. Случившееся определенно не входило в ее программу. Я поймал ее, схватив за локоть одной рукой, второй развернул кресло Чодо и потащил их в направлении кухни. Остальные бросились к главному входу.

Морли сразу же послал своих людей бороться с огнем. Он всегда сохраняет трезвую голову, какое бы дерьмо на нее ни сыпалось. В таких ситуациях, когда даже короли преступного мира теряют контроль, Морли остается твердым, горделивым и спокойным.

Мимо нас пронесся поток котят. Крысы тоже не сидели на месте. Над головами с гулом проносились пикси.

В кухне суматоха несколько поулеглась.

– Оставайся здесь, – сказал я Белинде. – Где твои телохранители?

– Хороший вопрос. Я как раз хотела его задать.

– Сейчас я их найду.

Это было загадкой – то, что они исчезли. Они должны были окружить Белинду кольцом, едва началось столпотворение.

Котята потянулись обратно в главный зал.

Белинда схватила меня за руку. На одно мгновение она стала испуганной маленькой девочкой – единственный способ, которым она может мной манипулировать.

Но затем в нее вновь вернулась женщина, стоявшая во главе Организации. Она схватила нож для разделки мяса.

– Будь осторожен.

– Сама не зевай. Не выходи отсюда, если не возникнет такой необходимости. Там снаружи немного неспокойно.

Я последовал за своими котятами.

Пламя по-прежнему металось и ревело в дюжине мест; удалось потушить только небольшие очаги. Суматоха возле выхода закончилась. Лишь немногие из самых храбрых вернулись, чтобы помочь, хотя дело казалось совершенно безнадежным. Полыхавшие в зале языки огня явно не собирались позволять каким-то смертным указывать им, что делать.

Я отыскал телохранителей Белинды: они все полегли там, где их поставили. Они вовсе не бросили ее. Двое были мертвы и дымились, один был просто мертв. Еще двое дымились, но были живы, без сознания и отчаянно нуждались в помощи. Я обнаружил еще нескольких бандитов в подобном же состоянии – живыми, но без сознания.

– Морли! Поди сюда. Здесь проблема посерьезнее, чем пожар. – Громилы горели в точности таким же образом, как та женщина в кухне. – Как бы нам вытащить их отсюда?

– Теодор! – отрывисто рявкнул Дотс. – Сходите с Бимсом наружу, посмотрите, нельзя ли там найти кого-нибудь в помощь. – Он одним прыжком приземлился возле меня. – Это мерзко, Гаррет, просто мерзко. Попахивает колдовством.

Громилы скворчали и потрескивали.

– Не знаю… Бери его за ноги.

Пыхтя и отдуваясь, мы дотащили одного из горящих людей до ледяной ванны, Я напомнил Морли о своей встрече со Жнецом Темиском.

– Он имеет какое-то отношение ко всему этому?

– Может быть. Вот только я не знаю, куда его отнести: к причинам или к следствиям? К симптомам или к болезни?.. Давай, на счет три – раз, два, три!

Ледяная вода плеснула через край; котенок, оказавшийся в луже, протестующе мяукнул и в негодовании прошествовал к выходу, встряхивая каждой лапкой перед тем, как опустить ее на пол.

Вслед за котенком мы вышли в главный зал. Там он вскочил в корзину, в которой я принес сюда весь их выводок. Корзина уже была полна другими котятами – все они аккуратно сидели в ней, положив лапы на край и озабоченно выглядывая наружу. Я крикнул Морли:

– Ищи тех, кто еще дышит, и вытаскивай их отсюда!

– Забирай своих котят и уходи, Гаррет, – сказал мне Морли. – Я сам справлюсь. Проклятье! Этот уже откинулся. Эй, Шарпе! Подсоби-ка мне!

Появилась Мелонди Кадар, закладывая еще худшие виражи, чем прежде.

– Помоги мне, – прошептала она. – Я так набралась…

– За каким чертом ты снова здесь?

– Мне нужно вывести своих людей! – пискнула она.

– Сколько их здесь осталось? Пламя разгорается.

– Что же я хотела тебе сказать? Черт… Очень трудно думать в таком состоянии… Ах да! Тебе надо убираться отсюда. Сюда идет Стража. Это все из-за драки.

– Какой драки?

– Снаружи… Там сплошное дерьмо. Мне надо уходить. Но я слишком набралась…

– Ладно, цепляйся за меня.

Морли со своими парнями появились в дверях, таща последнего из выживших телохранителей к ледяной ванне. Я предупредил их:

– Надо убираться. Сюда идет Релвей.

Где он был до сих пор? Возможно, Белинда организовала для него какую-нибудь диверсию, какую-нибудь вызывающую политическую акцию. Расистов Дил Релвей любил еще меньше, чем гангстеров.

Мы с моей корзинкой ринулись в заднюю дверь. Настало время, когда каждый думал только о себе. Все кареты уже разъехались. На парковке оставался лишь ровный слой огромных безобразных тел – либо мертвых, либо без сознания. У них не оказалось друзей, которые помогли бы им убраться.

Морли растворился в ночи вместе со своими людьми, расстроенный из-за того, что его усилия пропали даром: оба телохранителя умерли в ледяной ванне.

Я казался себе добрым пастырем. Меня поражали мои котята, которые сами собрались в кучу, чтобы их поводырь с большей легкостью мог унести их подальше от опасности.

Мелонди Кадар начала храпеть, как сапожник, выдавая звонкие рулады. Я засунул ее в нагрудный карман.