Лесной фронт. Благими намерениями - Алексей Замковой

— Ну шо, мужики. — Староста сел во главе стола и потянулся к бутыли. Оружия при нем видно не было. Похоже, оставил карабин в прихожей. — Пока остальные придут, выпьем по маленькой за знакомство.

— А чего не выпить? — Отказываться было бы подозрительно, но напиваться тоже нельзя… Придется хорошенько закусывать. Я обеспокоенно посмотрел на остальных — выдержат ли? Особенно Славко и Казик. Дети ведь еще — много ли им надо!

— Ты только этим двум не наливай много. — Я кивнул на пацанов, которые при моих словах обиженно засопели. — А то малые они еще. Пару дней назад уже отличились — со стакана самогона мне всю хату разгромили. Еле унял, стервецов.

Староста покосился на «стервецов» и налил им в стаканы лишь на палец. Сразу видно, что хозяйственный мужик — свою хату ему жалко. Так что повод я удачно придумал. Остальным же он налил больше чем полстакана. Я лишь крякнул, осознав масштабы предстоящей попойки. Нет, не подумайте, что я пить не умею. К алкоголю отношусь вполне нормально — при случае могу выпить «как все». И с ног от водки никогда не валился. А если вспомнить студенческие похождения… Впрочем, сейчас не до этого. Просто с момента моего «попадания» выпить как-то не пришлось. И рацион в последнее время оставлял желать лучшего. В общем, вы понимаете причину моего беспокойства — предстояло выпить полстакана самогона практически на пустой желудок. И ведь это только начало! Пока хозяин наливал, я отрезал себе приличный кусок сала и сделал здоровенный бутерброд.

— Извиняй, Семен, — сказал я в ответ на удивленный взгляд старосты, — но с самого утра не жрал почти. А тут у тебя такой стол, что живот аж воет.

Хозяин понимающе усмехнулся и продолжил разливать самогон. А я принялся за свой бутерброд, стараясь поменьше откусывать хлеба, но стаскивать с него побольше сала — знаю по личному опыту, что жир уменьшает действие алкоголя. Лучше бы, конечно, активированного угля, но у того свой секрет — опьянения поначалу не чувствуешь, но, как только уголь растворится, все выпитое разом бьет в голову. Как-то, в студенческой юности, выпил таким образом почти бутылку водки без закуски. Сначала вроде бы все нормально, но вот через час-полтора… Ладно, хватит об этом.

— Ну, будем знакомы. — Староста поднял свой стакан. Мы последовали его примеру, звонко чокнулись и опрокинули самогон. А ничего так! Чистый! Сивуха почти не чувствуется. Закусываем.

Захрустел огурец. Я поглядел на своих товарищей. Вроде бы никто под стол падать не собирается. Добил свой бутерброд и потянулся за колбасой. Остальные тоже не стеснялись — громко чавкали, нахваливая набитыми ртами хозяйку и самого старосту.

— Как звать-то вас? — Хозяин взял бутыль и стал наливать по второй.

— Меня — Алексеем, — представился я и принялся указывать по очереди на своих товарищей. — Это Ян, Слава, Казимир…

Здесь я замялся. Далее следовало представить Генриха и Алика, но не произносить же такие имена при поставленном немцами старосте! Генрих — еще ладно. Но Алик… Назови я это имя — прокол будет стопроцентный. Сразу поймет, что тот — еврей. Быстро сделав вид, что прожевываю еду, я продолжил:

— Гена и Александр.

— Откуда вы? Что-то я вас не припоминаю, — продолжил спрашивать староста, ставя бутыль на место и снова поднимая стакан. — Ну, давайте, шоб всей этой сволочи большевистской поскорее немец кишки выпустил.

Не моргнув глазом я выпил самогон, исподтишка глянув на остальных. Хорошо, что здесь нет Антона — даже затрудняюсь сказать, как бы тот отреагировал на такой тост. Мне-то легче. Я вырос в других условиях, в которых политвоспитанию места не нашлось. Остальным, аполитичным сельским жителям, защищающим от врага не столько какую-либо политическую систему, сколько свою землю и свои жизни, тост тоже аппетита не испортил — скорее только придал злости. А вот насквозь советский человек Антон мог бы сорваться.

Староста крякнул, хлопнул опустошенным стаканом по столу и потянулся за огурцом. Мы последовали его примеру. Хрустя закуской, он вопросительно уставился на нас, ожидая ответа на свой вопрос. Я делал вид, что торопливо прожевываю закуску и «вот сейчас» отвечу. На самом деле в мозгу лихорадочно крутились мысли, выискивая подходящую легенду. Надо было заранее все продумать — мысленно я отвешивал себе крепкие подзатыльники. Но, слава богу, отвечать прямо сейчас не пришлось. Я только открыл рот, чтобы выдать очередную шитую белыми нитками импровизацию, как со двора снова раздался истошный лай и звон цепи.

— Хлопцы пришли.

Староста поднялся из-за стола и направился к двери.

— Ешьте, мужики, я мигом.

Как только староста скрылся в прихожей, я наклонился к сидящему рядом Алику, который, судя по всему, уже поплыл. Я, честно говоря, тоже уже чувствовал, что следующая порция самогона будет лишней. Несмотря на обильную закуску, в голове начинало шуметь.

— Как только вернется — пойдешь во двор. Скажи, что в сортир припекло. Найдешь во дворе наших и передашь, чтобы один присмотрел за этим окном, а остальные пусть заходят.

Алик кивнул. В это же время вернулся хозяин в сопровождении двоих новых гостей.

— Это Тарас, — представил он низенького, но какого-то квадратного мужичка среднего возраста, который, кроме фигуры, мог похвастаться еще внушительным носом-картошкой и густыми, чуть ли не свисающими на глаза бровями, — а то — Живка.

Если Тарас больше походил на безбородого гнома, то Живко, наоборот, — длинный, худой и какой-то нескладный. Будто кукла из фанерных планок. И двигается как кукла — механически. Серое непримечательное ничем, кроме тонких усиков, лицо. Блеклые, бесцветные глаза… Второй полицай был полной противоположностью своему имени.

— Хозяин, — сразу после того, как нам представили новоприбывших, Алик поднялся из-за стола и заплетающимся языком обратился к старосте, — мне бы до ветру отлучиться. Где здесь у тебя сортир?

— Как из хаты выйдешь, — староста махнул рукой в сторону двери, — по левую сторону обойди, и увидишь сарай. За ним там сразу.

Алик шаткой походкой вышел, а я продолжил наблюдать за старостой и двумя полицаями. Гости, как я и просил, явились при полном параде — с оружием и нарукавными повязками. Вдобавок к этому Живко мог похвастать еще и черной униформой, которую я видел впервые. Карабины полицаи поставили в тот же угол, где уже стояло наше оружие. Потом они подошли к столу и принялись озираться в поисках свободного места, которого, честно говоря, практически не было. Староста задумчиво смотрел на стол, видимо раздумывая, как нас всех здесь разместить — стулья были заняты, а на лавке еще мог поместиться только один человек, и то — если потесниться. Кстати, мы расселись за столом кто где… И абсолютно не продумали, как лучше рассесться, чтобы не мешать друг другу, когда придет время действовать. Очередное упущение с моей стороны. Мысленно я отвесил себе новый подзатыльник. Учиться еще и учиться! Ладно, будем надеться, что ничего фатального из этого не выйдет.

Староста, похоже, пришел к выводу, что просто так мы все за столом никак не поместимся.