Венец проигравшего - Ярослав Коваль

Но я и сам был близок к отчаянию. И объяснять что-то сейчас означало загнать самого себя в ещё больший шок, в глубочайшую бездну ужаса. Лишиться остатков веры в собственную исключительность, способную вдобавок между делом кого-то там спасти.

А несколькими мгновениями позже ворота вылетели, словно хлипкая калиточка — от пинка здоровенного, в дупель пьяного мужика. Какие там экраны! Какие свёртки! Один удар — и всё. И что за удар? Чем? Чьего авторства? Я даже не понял, какой же такой мощной силой они приложили, да ещё со столь эффектным и скорым результатом!

Никогда ещё мне не приходилось так быстро бегать — и это в полном доспехе. За мной не успели ни телохранители, ни адъютант, обычно носившийся со мной, как приклеенный. Остатки ворот ещё не упокоились в глубине двора (а он тут был, и на его брусчатке сейчас спешно собирали пехотные ряды, это даже спиной чувствовалось неплохо), когда я уже заступил на их место, не очень понимая, на черта меня сюда понесло.

В лицо ударил упругий жаркий ветер. Первое мгновение я ничего не мог разобрать из-за поднявшейся мелкой пыли, да к тому же густо приправленной дымом. А потом на меня из мглы вынырнул червь. Он был намного крупнее тех, с которыми мне уже приходилось сталкиваться — там, у опушки леса, превращённого в полосу обеспечения. И намного медлительнее. Плевать на его размеры! Нас размерами не напугаешь, не таковские. Сами кого хочешь напугаем.

И, спокойно продумав более или менее действенный приём, я разнёс червяка в мелкую огненную пыль.

Странно, что именно к такому результату приводят простенькие секущие удары. Эта пыль окатила меня с ног до головы, опалила дыхательное горло, на несколько мгновений ослепила безумным сиянием. Со второй чародейской тварью я расправился вслепую, лишь чувствуя её, однако все удары получились точными. А третью уже спокойно разглядывал, потому что успел вовремя зажмуриться.

На последующих живых заклинаниях мне удалось набить руку, и, хотя усталость неудержимо подкрадывалась (всё-таки прыгать в доспехе — та ещё задачка), в таком режиме я мог выдержать довольно долго. Странное дело — ни один из червяков так и не сумел причинить мне сколько-нибудь значимого вреда, и надвратные башни не подтачивал тоже. Приободрившись, я пожалел, что в моих силах только стоять на месте, мечом махать, а бегать вдоль стены и разбивать каждое заклинание, нацеленное на наши укрепления — увы! Увы, я один, а в одиночку не то что в поле — даже на стене крепости не повоюешь.

Поток чар внезапно иссяк. Пыль медлила оседать, и дым всё наплывал и наплывал, расползался в стороны крупными хлопьями, таял, оторвавшись от земли, но продолжал жить. Из сумрака вдруг выступило несколько фигур. Они шли слишком медленно, чтоб можно было заподозрить в них авангард атакующей армии. Я опустил меч, болезненно ощущая свою беззащитность, своё одиночество.

Они остановились в пяти-шести шагах от меня. Пятеро мужчин в доспехах, но лишь двое стоят впереди — прочие так и остались в пыли и дыме, едва различимые смутные фигуры, призраки живого. У впереди стоящего были жёсткие черты и злые глаза, но он явно старался придать лицу уважительное и мягкое выражение. Бесплодная попытка, однако сам факт имел значение.

— Жаль, что случилось это недоразумение, — произнёс он трудно, медленно и вполне разборчиво. — Твои люди и ты сам вели себя достойно, и бой был организован как положено. Наши слишком поспешили. Приношу свои извинения. Раз так получилось, то мы, разумеется, дадим вам возможность унести раненых и похоронить своих мёртвых. А через три дня продолжим. По договорённости — с использованием ли чар, либо же без них.

Поклонился — и отступил во мглу вместе со своими спутниками.