Венец проигравшего - Ярослав Коваль

— Не могу знать. Просят на разговор нашего главного. Кроме того, назвали милорда по имени. Коряво, правда.

— Знал бы ты, как в действительности вы сами коверкаете моё имя — изумился б! Где моя личная охрана? Где знамя?

К воротам авангардной стены я выехал при полном параде — чтоб не сомневались, что это именно тот, кто им нужен. Своё инкогнито уже нет смысла поддерживать. За мной следовала скромная свита в пару десятков человек, а подо мной блестел боками лучший из наличествующих лёгких пластунов. Я горделиво подбоченивался, прям как новый русский. В шёлковой мантии, в золоте и при личном стяге — том самом, которые его величество когда-то поднял над моей головой — смотрелся, наверное, вполне солидно. Мой меч вёз один оруженосец, шлем — другой, боевые наручи — третий, четвёртый вёл ездового ящера под уздцы. Всё как надо, только попробуйте придраться!

Депутация, которая терпеливо ждала моего появления у ворот, выглядела совсем не так роскошно, как я, но на гордые атрибуты моего положения посмотрела с любопытством. И возмущения по поводу их неуместности не было. Здесь стояло человек десять, и у двоих я заметил характерные браслеты. Удачно, что у нас и у них примерно сходные знаки положения. Будет проще взаимодействовать и кидать понты.

— Ты — Сергей Серт? — спросил меня один из обраслеченных.

— Да, я.

— Тогда честь тебе. — Каждый из чужаков сделал какой-то жест, который мне даже захотелось повторить. Но нет, обойдусь местными формулами приветствия — во избежание проблемных ситуаций. Мало ли что ещё, помимо благопожелания, могут значить эти их жесты.

А так-то вообще было приятно.

— Благодарю.

— Поскольку мы определённо понимаем войну сходным образом, и традиции у нас сообразны, предлагаю решить вопрос боевого обхождения к общему удобству, — проговорил кочевник с длинными космами, которые были прихвачены обручем на лбу и золочёными кожаными лентами — у плеч. Лицо у него было словно из обожженной глины леплено, причём нарочито — острые сухие скулы, глубокие рвы складок, провалившиеся виски, геометрический подбородок, синий от свежей щетины. Должно быть, колоритный персонаж. — Что скажешь?

— Сказал бы что-нибудь, если б понял, о чём речь, — чистосердечно признался я.

— Ты знаешь обхождение. Мы предлагаем придержать своих чароплётов, и до следующей луны не приводить в действие наступательную магию. Будем меряться длиной меча, что наиболее прилично для настоящих мужчин.

— Мы тоже должны убрать магические экраны?

— Речь о наступательной магии, — помолчав, с недоумением возразил кочевник.

— То есть не должны.

— Это ваше дело. Речь только о чародейских атаках. Защита — на собственное усмотрение.

— Угу… И что же твой народ хочет от нас взамен такого обещания? — Я припомнил, когда же у нас следующее полнолуние. Не очень скоро. Больше чем через две недели. Вполне приличный срок «магического молчания». И мы ничего не теряем, потому что щиты останутся на своём законном месте, а кроме как на защиту, нам просто даже и не на что уповать.

Хороший вариант. Можно соглашаться.

— Не от всех вас. От тебя.

— Слушаю.

— Я — Бейдар, третий супруг главы клана, госпожи Мэириман. Это — Отай, шестой муж. Мы хотим поединка с тобой. Поскольку, как представители наступающей стороны, имеем на это право не в ущерб твоей чести.

— М-м… Поединок? — Я пожевал губами, разглядывая обраслеченную парочку. — Одновременно, что ли?

— Нет. Можно и в разные дни. В присутствии двух сотен с той и другой стороны. У нас так принято. А скольким бойцам у вас принято позволять наблюдение за поединком?

— У нас… Всё равно. Ясно. Бой до смерти?

— Это твоё условие? — искренне удивился собеседник.

— Ни в коем случае. Я просто спрашиваю.

— Ты можешь ставить условие. Если желаешь.

— Предпочитаю лёгкий вариант. По возможности без кровопролития. В охотку. Так пойдёт?

Они переглянулись.

— Годится.

— И в разные дни, скажем.

— Так и будет. И обе стороны — и наша, и ваша — воздержатся от применения наступательных чар на срок, обозначенный договором. Немагические методы войны применяются по-прежнему.

— Да, согласен.

— Та армия, которая стоит на побережье, — густым басом проговорил Отай, — тоже подчиняется тебе и твоим приказам, Сергей?

— Нет, — поколебавшись, ответил я. — Та армия находится под командованием ставленника нашего верховного правителя. Она моих приказов не выполняет.

— А ты — её?

— Я выполняю приказы государя, а не его человека. Если он сочтёт нужным что-нибудь мне приказать, он сделает это по другим каналам. Не через командующего одной из его армий, а непосредственно.

— Но приказать может?

— Конечно. — Я даже слегка и напоказ удивился вопросу. — Однако затрудняюсь придумать ситуацию, при которой государь и в самом деле изъявит намерение адресно приказать мне пустить в ход наступательную магию. Не его это масштабы. Обращать внимание на такие мелочи — работа командиров на местах. Государь может распорядиться идти в наступление, но методы, конечно, оставит на моё усмотрение.

Объяснение, казалось, вполне удовлетворило кочевников. Они снова переглянулись, и Бейдар протянул мне на ладони золотой наконечник стрелы. Предмет явно не был предназначен для того, чтоб насаживать его на дерево, и служил, видимо, каким-то особым знаком… А, может, это такое платёжное средство?

— Что это?

— Такова наша традиция вызова на поединок при обоюдном уважении.

— Я тоже должен тебе что-то подарить?

— Это не подарок. Поскольку вызов следует с нашей стороны, то должна быть вира за твою возможную гибель. Плата твоей семье.

— Если мы разойдёмся целые и невредимые, вещицу надо будет вернуть? — улыбнулся я.

И получил вполне искреннюю улыбку в ответ.

— Да, так принято.

Отай, помедлив, вручил мне такой же, и я подал знак оруженосцу, чтоб поворачивал моего пластуна к крепости. Только уже вступив в ворота, громогласно рявкнул, чтоб ко мне позвали Аканша, Тархеба и Миргула. И вообще всех крупных офицеров, что под руку попадутся. Разнообразные идеи так и теснились в голове, сражаясь насмерть за моё внимание. Но пока не стоило давать им воли. Полезнее сперва обсудить ситуацию со своими людьми и послушать их доводы, иначе потом от готовых выводов будет не отказаться.

Но Тархеб что-то задерживался, и Аканш с Миргулом не спешили являться пред мои светлы очи. Я поторопил адъютанта, слегка досадуя, что ко мне не летят по первому зову, как бывает обычно и как положено делать. К хорошему быстро привыкаешь.

Правда, досада улетучилась, словно её и не было, как только посыльный притащил известие, что с противником уже какое-то время полным ходом идёт сражение. Слишком неожиданной оказалась новость, и она вышибла из головы все другие мысли.