По Острию Бритвы - Роберт Дж Хейс

— Я — ставка, — сказала я. Это был глупый поступок, но я была глупой девчонкой. Проще говоря, я была идиоткой, которая стала еще большей, потому что считала себя умной. Я действительно не понимала последствий. Но! Насколько многое из того, кем я являюсь, чего я достигла, было результатом глупых, импульсивных решений? Я была глупа, да. Но я была также и жесткой, готовой рискнуть всем и вся ради того, чего я хотела. Я была молода.

Взгляд мужчины скользнул с моего лица на грудь, и он пожал плечами, как будто ему было насрать. Мгновение спустя он поставил между нами маленькую жестяную коробочку.

— Думаю, ты стоишь немного табака.

Он считал это оскорблением, и я, конечно, восприняла это как оскорбление. Только позже я узнала, что нюхательный табак в Яме кое-чего стоил, а маленькая жестяная коробочка стоила еще больше.

— Ты так и будешь сидеть и пялиться на меня, или мы все-таки поиграем? — спросила я, изобразив на лице самодовольную улыбку и стараясь не обращать внимания на нервный стук своего сердца.

Мужчина взял мешочек с камнями и сильно встряхнул. Затем он положил его на стол между нами и сделал жест рукой. Я полезла в мешочек и вытащила камень, крепко зажав его в кулаке. Поднеся его поближе к себе, чтобы никто не мог его увидеть, я взглянула на него и обнаружила всего две маленькие пометки, нацарапанные на нем. Два, с моей точки зрения, было небольшим числом. Я положила камень лицевой стороной вниз на стол и улыбнулась так, как будто я уже выиграла.

Он сунул руку в сумку и вытащил свой собственный камень, бросив на него мимолетный взгляд, прежде чем швырнуть его на стол. Его лицо ничего не выражало, как чистый лист бумаги. Я почувствовала, как мой желудок перевернулся, а к горлу подступила желчь. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня стошнило. Я была там, чтобы выиграть второй обед, а не потерять тот, который у меня был.

Следующим камнем, который я вытащила из мешочка, была девятка, и я положила его на стол рядом с первым. Одиннадцать было небольшим числом, но еще один камень мог вывести меня из игры. Разумнее всего было бы рискнуть и взять еще один камень. Но я не играла в эту игру. Я играла с придурком напротив меня.

Я наблюдала, как он вытащил из мешочка второй камень и украдкой взглянул на него. По тому, как он слегка прикусил губу, стало ясно, что у него большое число. Затем его лицо снова стало непроницаемым, и он жестом указал на мешочек. Я постучала пальцем по столу, не сводя глаз с его лица.

Даже в те дни у меня были стальные нервы, и я благодарна за это. Не знаю, как мне удавалось не дрожать вместе со столом всю игру.

Мой противник заколебался, его глаза сузились. Он посмотрел на камни перед собой, и я поняла, что победила. Я видела по его глазам, что он хочет еще раз проверить свои цифры. Я не могла винить его за это. Я тоже хотела проверить свои, хотя точно знала, что у меня есть. Это странное побуждение — необходимость убедиться, что твой разум не играет с тобой злую шутку. Я дам тебе бесплатный совет: ничто так не выдает блеф, как проверка своих цифр.

Сунув руку в сумку в третий раз, мужчина вытащил еще один камень. «Семь больных говнюков», — выругался он, прежде чем перевернуть свои собственные камни и показать, что сумма его чисел составила двадцать два.

Меня охватило облегчение. Я почувствовала, что снова могу дышать, и разжала руки, морщась от боли, которую ногти оставили в ладонях. Больше всего на свете я хотела убежать со своим скудным выигрышем и никогда больше не играть в эту игру. Но я села за стол с намерением выиграть батон хлеба у этого человека и не собиралась уходить, пока не получу его. Я чувствовала на себе взгляды тех, кто наблюдал за нами, слышала, как они перешептываются, но не могла разобрать слов из-за шума крови, бегущей по моим венам.

Я перевернула свои камни, чтобы показать мужчине свой счет, и увидела, как его лицо покраснело, а глаза стали жесткими. Одиннадцать очков не были выигрышным счетом, но я не сдавалась, в то время как его собственный страх заставил его проиграть.

— Сука, пьющая мочу! Еще раз. — Он стукнул кулаком по столу, а затем подвинул вперед маленькую глиняную бутылочку.

— Что это? — спросила я.

— Гребаный самогон, — сказал он, все еще хмуро глядя на меня.

В то время я никогда не бывала пьяной, даже не притрагивалась к алкоголю. В академии это было строго запрещено. Наставники не хотели, чтобы это притупляло чувства новичков, и я даже не успела закончить обучение, как меня отправили участвовать в последней обороне Оррана. Не буду врать, мне было любопытно попробовать это, понять, почему так многим людям это понравилось. Справедливости ради стоит сказать, что моя трезвость продлилась недолго. Но я подошла к тому столу за хлебом, а не за выпивкой.

Я потянулась за маленькой коробочкой с нюхательным табаком, которую только что выиграла.

— Нет! — крикнул мой противник. — Ставка та же, что и раньше. Если я выиграю, я получу тебя.

— Думал, что я не стою и понюшки табака? — спросила я, а затем улыбнулась ему. — Но, если ты выберешь мою ставку, я выберу твою. — Улыбка сползла с моего лица. — Хлеб.

Он, не колеблясь, отставил в сторону самогон и придвинул к себе хлеб. Я почувствовала, как мой желудок сжался при мысли о добавке еды. Меня всегда удивляло, на что способен человек, чтобы немного подкрепиться. Я месяцами выживала на своем пайке, но с того момента, как управляющий предложил мне больше еды… С этого момента я обнаружила, что всегда голодна, всегда хочу больше, чем позволяет мой скудный рацион. Как если бы мое тело восстало против мысли о том, чтобы выбрасывать еду, и потребовало, чтобы я добыла ее сама, а не получила взамен.

На этот раз он пошел первым, и каждый из нас вытащил по два стартовых камня. У меня было всего семь очков, слишком мало, чтобы рассчитывать на победу, и теперь он ожидал, что я