Игрок - Александра Лисина

Я успокаивающе улыбнулась.

— Не волнуйся, я не собираюсь менять сокровище на возможность пару раз поспать на нормальной постели. Продавать не стану и трезвонить о крови на каждом углу — тоже, полагаю, воров в Валлионе предостаточно, а уж любителей поживиться за чужой счет — не меньше, чем у меня на родине. И даже если я благополучно ее продам, то слухи разлетятся по округе с такой скоростью, что меня с моими доходами довольно быстро и крайне неделикатно прикопают под каким-нибудь кустом.

Кот хмыкнул.

— Правильно понимаешь. Не ожидал.

— У нас тоже хватает бандитов, — заверила я его. — И сериалов про ментов, и всяких передач про тайны следствия… так что знаю, чем заканчиваются счастливые истории о внезапно разбогатевших дурочках. Уму-разуму меня на этот счет учить не надо.

— А на другой счет? — хитро прищурился шейри.

— Ну, попробуй, — также хитро улыбнулась я.

Кот на мгновение задумался, а потом резко посерьезнел.

— Зачем ты потратила на меня кровь?

— Как зачем?! — изумилась я. — Тебе нужна была помощь!

— Ты не поняла. Я спросил: зачем ты потратила целых четыре капли сокровища, стоимость которого в десятки раз превышает в глазах местных бандюков цену твоей собственной жизни, лишь на то, чтобы избавить меня от неудобства?

— Мне что, надо было оставить тебя мучиться?

— Кое-кто так и делал.

— Мне все равно, кто и как раньше делал, — нахмурилась я, а потом четко, по слогам, добавила, чтобы шейри успел зарубить себе это на носу: — Но подлянки я творить не приучена. И не приучена оставлять без помощи существо, которое к тому же пострадало по моей вине. Ты понял?

Кот странно приподнял брови.

— Хочешь сказать, ты сделала это только потому, что почувствовала себя виноватой?

— Нет. Я сделала это потому, что так было правильно. Раз уж ты от меня зависишь, хотя никто из нас этого не хотел… раз у меня была возможность тебе помочь, то я поступила так, как поступила бы с любым человеком, оказавшимся на твоем месте. Тем более что я все-таки надеюсь… Надеюсь, ты меня простишь и больше не станешь обливать презрением. Это, знаешь ли, довольно неприятно.

Шейри странно кашлянул.

— Что? — заподозрила я неладное. — Ты все еще злишься?

— Нет. Просто не понимаю: ты могла бы ничего не делать…

— Хватит, а? — устало посмотрела я. — Знаю, что ты мне не доверяешь, но знаешь, я не привыкла, чтоб кто-то от меня зависел. Для меня это ненормально, понимаешь?.. неправильно… нечестно, в конце концов. Если бы я могла, я бы тебя отпустила…

Он тихо вздохнул.

— Не выйдет. Я не могу далеко от тебя уйти: время от времени я должен забирать у тебя немного дейри, чтобы жить. А это возможно только с полноценной хозяйкой…

— Вот зачем ты пришел ночью!

— Да, — грустно кивнул шейри. — Это плата. Такая же плата для ведьмы за мои способности, как и та, которую плачу я, подчиняясь ей во всех ее желаниях. По-другому не бывает: все шейри, оказавшиеся здесь, кому-то подчиняются. Таковы законы природы.

— Зачем же вы тогда соглашаетесь сюда приходить?!

— А ты была когда-нибудь в Тени? Существовала когда-нибудь в виде бесформенного нечто, которое испытывает лишь одно чувство — глухую тоску? И острое сожаление по миру, в который больше никогда не вернется? Ты слышала хоть раз, как стонут в тишине вечно умирающие Тени? Видела, как рушатся черные звезды и прилетевший от них ветер рвет непрочные полотна чьих-то ненастоящих тел, чтобы затем унести их прочь? Из Пустоты не бывает выхода, хозяйка. Оттуда невозможно выбраться. Если ты умер и тебя не забрал к себе ни Аллар, ни Айд, твоя душа навечно останется в этом сером мареве. До тех пор, пока кто-нибудь ее не позовет. И вот тогда ты вдруг слышишь голос своего прежнего мира, тогда ты снова чувствуешь, как пахнет трава поутру, снова начинаешь видеть солнце. И именно тогда вспоминаешь, что тоже когда-то был живым.

Кот поднял голову и тоскливо на меня посмотрел.

— Когда приходит это понимание и ты ощущаешь разницу между светом настоящей жизни и собственным жалким существованием, удержаться практически невозможно. Любой из нас согласится на что угодно, чтобы хоть один раз коснуться настоящего. В тот момент не думаешь ни о чем — желание выбраться слишком сильно. И лишь когда Договор заключен, а твоя душа навеки остается в искусственно созданном теле…

Я отвела глаза.

— Ты жалеешь, что согласился?

— Нет, — так же грустно ответил шейри. — Несмотря ни на что, я бы не хотел вернуться в Тень. Что угодно, только не туда. По этой же причине нам нельзя наносить вред хозяевам: после их смерти Тень заберет нас снова. На этот раз — насовсем. Поэтому — нет, я бы не хотел туда возвращаться. А если я о чем и жалею, то лишь о том, что, сколько бы ни прожил, все равно той жизни, которой нас сюда заманивали, так и не увижу.

Почти не колеблясь, я протянула руки и осторожно взяла его снова, прижав к себе, как маленького ребенка.

— Я постараюсь больше не причинять тебе боли. И постараюсь не делать того, что тебе неприятно.

— А… насчет имени ты не шутила?

— Нет, конечно.

— Тогда… — Кот почти человеческим жестом прикусил губу. — Тогда я хотел бы выбрать.

— Конечно. Какое хочешь.

— Я… я хотел бы, чтобы ты назвала меня Линкхард.

— Хорошо, — покорно кивнула я, почувствовав, как он радостно вздрогнул. — Хотя и очень длинно. А сокращать до «Лина» можно?

Шейри ненадолго задумался, но потом важно кивнул.

— Можно. Но только тебе.

— Отлично, — выдохнула я с неимоверным облегчением, ласково взъерошив пропылившуюся шерсть. — Я рада, что мы нашли общий язык. Надеюсь, теперь мы станем понимать друг друга немного лучше?

Лин негромко заурчал и, умиротворенно зажмурившись, осторожно положил голову на мое плечо.

— Конечно. Если ты не забудешь о своем обещании и начнешь следить за тем, что говоришь.

— Я постараюсь, — клятвенно заверила я кота, машинально поглаживая его по спинке, и с удивлением услышала в ответ благодарное мурлыканье. А потом улыбнулась сама и наконец поверила в то, что все у нас с ним действительно получится.