Венец творения - Александр Лоскутов

Наскоро обтерев меч от липкой вампирьей крови, я вернул его в ножны. Прикинул направление. И побежал, огибая заполонившие узкую улочку ржавые останки машин. Я не питал иллюзий и не надеялся затеряться. Нет. Это было невозможно. Я знал, что рано или поздно кровососы вновь почуют меня и бросятся в погоню. Оставляемый мной кровавый след не нашел бы ни один Человек, его не смогла бы взять даже собака. Но для вампиров разлитый в воздухе запах крови — как яркая подсвеченная красным дорожка, ведущая к лихорадочно мечущейся жертве.

Прятаться было бесполезно. Оставалось только бежать, зная, что рано или поздно взявшие след кровососы все равно меня догонят.

Я просто намеревался уйти как можно дальше, прежде чем это случится. А потом… Там видно будет. Может быть, все-таки придется принять бой.

Эх, добраться бы до промзоны… Там у меня, пожалуй, будет шанс…

За спиной послышался возбужденный визг вампиров, сообразивших наконец, куда подевалась их добыча. Я безмолвно выругался и прибавил ходу.

* * *

До городских ворот мне удалось добраться только к утру. Причем вышел я не к западным воротам, как рассчитывал сначала, а к юго-восточным. То есть сегодня ночью дал крюк минимум километров в пятнадцать. Впрочем, это было не важно. И мой потрепанный внешний вид, лопнувшая на боку куртка, ободранные в падении руки, выбитое плечо и ноющая спина — это тоже было не важно.

Важно лишь то, что я сумел-таки пережить эту ночь. Я выжил. Хотя и не сказал бы, что это было просто, но я выжил.

Что действительно имело значение, так только это. И еще — усталость.

Юго-восточные ворота Челябинска, перекрывающие бывшее Копейское шоссе, я нашел широко открытыми. Под защитой двух десятков бдительных часовых из них медленно вытекала наружу длинная змея каравана. Превращенные в обшитые броней передвижные крепости грузовики, натужно урча давным-давно не нюхавшими нормального топлива двигателями, разворачивались в походный строй. Отсюда караван поползет в южные степи. Живущим там людям нужна продукция наших заводов. Особенно оружие и боеприпасы.

А нам нужно зерно. Выходящим с литейных цехов железом сыт не будешь. С расположенных на месте бывших парков огородов не накормишь триста пятьдесят тысяч жителей. И все те, кто хоть раз задумывался о том, что хлеб, оказывается, добывают не переплавкой металлолома, знают, что стоит только перекрыть пути подвоза продовольствия — и город обречен на медленное вымирание. Причем для того, чтобы этот кошмар стал реальностью, нужно не так уж и много: всего лишь появление у окрестной нечисти толкового командира.

Например, такого, как Вождь…

Я устало потер лоб. После подобной незабываемой ночки голова гудела как церковный колокол. Думать было до крайности тяжело. Хотелось просто лечь и закрыть глаза. Хотя бы на минуту…

Вздохнув, я медленно побрел к воротам.

Часовые на вышках заметили меня сразу. Я почувствовал их цепкие, изучающие взгляды. Ощущение было необыкновенно четким. Будто я сам стоял сейчас на стене, смотрел на ковыляющую к воротам подозрительную фигуру сквозь прорезь прицела и готовился нажать на спусковой крючок.

Против воли я усмехнулся. Какая ирония: выжить среди самой кошмарной нечисти, пройти через ночной город, порубить в драке почти десяток вампиров… И быть застреленным своими же по возвращении домой.

Смешно.

А ведь такой вариант вовсе не исключен. Вон как тот молоденький солдатик смотрит на меня. Как будто сейчас пальнет.

Будто слыша мои мысли, солдат резко передернул затвор. Поднял автомат к плечу. Прицелился…

Бежать, прыгать или уворачиваться уже не было сил. Все, что я еще мог, — это кое-как стоять на ногах. Ну иногда еще делать шаг вперед.

— А-атста-авить!..

В самый последний момент из-за спины солдата вывернулся человек с блеснувшими на плечах капитанскими звездочками и рванул автомат вверх. Короткая — три резких, отрывистых хлопка — очередь ушла в небо.

Я криво улыбнулся. Ну что, опять не повезло тебе, костлявая? Видимо, придется мне еще немного побегать на этом свете.

А капитан уже повернулся ко мне:

— Ты как там? Живой?

— Живой, — нехотя отозвался я. — Вроде бы…

А на вид так не совсем.

Я лишь пожал плечами. Что я мог на это сказать? Сам знал, что выгляжу не очень. Понимал, что сейчас больше похож на свеженького мертвяка, чем на живого человека.

— Ну заходи. — Капитан приглашающе махнул мне рукой. Повернулся. И, попутно отвесив увесистую оплеуху все еще переминавшемуся у него за спиной горе-вояке, проревел: — Ас вами, засранцы, я еще поговорю!

Прохромав к воротам, я пропустил очередной выползающий наружу грузовик и вошел внутрь. Спустившийся со сторожевой вышки капитан уже ждал меня. Мы обменялись коротким рукопожатием.

— Привет, Алексей.

— Здравствуй, Володя. — Насколько же это легче — стоять, прислонившись к стене, чем просто давить ноги. — Что-то давно я тебя не видел.

— Да, — капитан Дмитриев, тот самый, кому я два года назад спас жизнь, неопределенно махнул рукой, — я сейчас все больше на северных воротах стою. А ты же только на юг ходишь.

— Там работы больше. — Я вздохнул. — И опаснее.

— Вот и я о том же.

Мы помолчали минуту. Я — от усталости. А Дмитриев, видимо, просто не зная, что сказать. Мимо, по очереди выползая за ворота, медленно продвигались грузовики. Много грузовиков. Большой караван — десятка три машин или даже больше. Лет пять уже мы таких не собирали.

Переминавшийся с ноги на ногу Володька Дмитриев напряженно вздохнул.

— Ты прости того дурака. — Он махнул рукой в сторону возвышавшейся над пятиметровой стеной еще на добрых три метра сторожевой вышки. — Он у меня теперь до конца жизни будет сортир чистить и грехи замаливать.

— Да ладно… — Я невесело ухмыльнулся. — Пожалей пацана. Ну ошибся разок… Уверен, он уже сожалеет.

Володька недоверчиво прищурился.

— Ты что, за него заступаешься? Он же тебя чуть не подстрелил.

— Фигня. — Я вяло отмахнулся. — В первый раз, что ли. Да, наверное, и не в последний.

— Удивляюсь я тебе, Алексей. — Капитан задумчиво покачал головой. — Какой-то ты словно не от мира сего.

— Я же чистильщик, — напомнил я, поглядывая в сторону уходящего к городу шоссе.

— И то верно…

И снова молчание. Не о чем нам с ним поговорить, Не о чем… А ведь когда-то дружили. Выпивали вместе. Помню, я у него на свадьбе был. А потом… Потом я добыл свой кинжальчик, встретил мессию, познакомился с демоном…

И кончилась наша дружба.

Володька Дмитриев — человек, несмотря на свою службу, глубоко верующий. И водиться с предавшимся тьме противно его природе.