Ведун. Воин мрака - Александр Прозоров

Седобородый резко выдохнул, закрутил орудием, делая «мельницу» сразу двумя клинками.

– Здорово! – ведун вырос перед ним. – Да ты обоерукий? Ты знаешь, что искусство воина передается тому, кто его съест? Нам нравится, когда смертные искусны.

– Сперва возьми! – староста пошел вперед, быстро нанося легкие стремительные удары по ногам, в руки, в плечи, снова по ногам, в живот, в голову, по ногам… Удары не смертельные, рассчитанные на нанесение небольших ран, на долгую кровопотерю – но зато короткие и частые, почти неотразимые, ибо отрабатывались годами и потому совершались непрерывным потоком, без раздумий и плана.

Правда, парировались они, при должной выучке, легко – перекрытием направлений, а не фехтованием, ибо слабый удар можно остановить, даже просто подставив клинок. Дождавшись, пока противник проведет до конца заученную схему и решит перевести дух, Середин тут же сделал выпад с полупереносом. Седобородый попытался отмахнуться, но защиту, потребную «мимо схемы», провел коряво и поймал четкий укол в плечо. А если бы не успел отпрянуть – сабля вошла бы глубоко в сердце.

Олег нырнул в тень, воплотился в двух шагах за спиной старосты, чиркнул клинком о клинок, насмешливо спросил:

– Неужели ты надеешься победить меня, смертный? Ты же просто мясо!

– Рано смеешься, демон! – повернувшись, ринулся на него воин.

Но ведун опять исчез, чтобы выпрямиться на коньке избы, тень от которой дотягивалась до святилища. Он раскинул руки, глубоко вдохнул:

– Какой тут запах! Много женщин, много детей! Здесь будет весело!

– Иди сюда, трус!!! – закричал староста, и Олег исполнил его желание, исчезнув с крыши и тут же встав напротив:

– Звал, смертный?

– А-а-а!!! – седобородый опять устремился на него, проводя отработанную череду быстрых выматывающих ударов.

Олег, парируя, дождался конца «схемы», нырнул в тень, вырос за спиной врага, чиркнул клинком о клинок, привлекая внимание. Староста развернулся, ринулся в атаку, сверкая клинками в стремительной кружащей «мельнице». Клинки бились о клинки, высекая искры и рассыпая радужные солнечные зайчики, шелестя смертью возле самого лица, над плечами, у ног. Полтора десятка ударов – легкая передышка. Ведун исчез, вырос за спиной, со зловещим шелестом провел лезвием по лезвию. Староста крутанулся, снова начал атаку, выискивая брешь в защите одетого в малицу дикаря.

Полтора десятка ударов, заминка. Ведун чуть наклонился корпусом, словно ныряя в тень, светлый воин крутанулся… Олег сделал шаг вперед и что есть силы ударил его оголовьем сабли по затылку. Староста, вскрикнув, полетел вперед, раскинув руки, ведун быстро прыгнул следом, сел врагу на спину, просунул косарь под горло и потянул на себя, вынуждая седобородого приподнять голову:

– Ты готов стать мясом, жалкий смертный?!

– Будь ты проклят, порождение тьмы!

– А женщин и детей отдать на мясо ты готов? – наклонившись ниже, задал второй вопрос ведун.

Староста промолчал.

Олег перевернул побежденного врага на спину и сказал, продолжая угрожать косарем:

– Запомни мои слова, смертный… Никогда больше не смейте входить в земли людей леса! Они принадлежат мраку! Если вы войдете во владения мрака, мрак придет к вам. И мы сожрем всех. Мы высосем ваши души, мы выпьем вашу кровь, мы поглотим ваше мясо… Сейчас мы сыты, и мы готовы на договор. Люди леса – нам, люди света – вам! Не троньте нашу добычу, и мы не станем начинать войну. – Олег вскинул голову и громко крикнул: – Шаман!!!

– Договор! – торжествующе ударил в бубен Пурлахтын.

– Отвечай, смертный! Вы согласны или мне резать вас дальше? – косарь вдавился в беззащитное горло, и появилась кровь.

– Да… Мы согласны… – выцедил из себя староста.

Ведун сорвал с него коловрат, сунул в самое лицо:

– Клянись Хорсом, светлый воин! Богом весны и жизни клянись не нарушать уговора сего нигде и никогда!

– Клянусь…

– Хорсом клянись! – еще раз потребовал Олег. – Люди леса – тьме, люди Сварога – свету!

– Хорса солнцеликого в свидетели призываю клятве своей… – смирился седобородый, уронив голову на наст. – Люди леса – тьме, потомки Сварога – свету.

– Так ты еще жив, любимец смерти?! – раздавшийся рядом голос был негромким, но звучанием своим пробирал до костей, а поляну перед святилищем залил ослепительный свет. – Рано, стало быть, Перун с Ярилом веселились, рано Стрибог похвалялся? Но ныне, мыслю, все они сюда ужо мчатся. Ветрами быстрыми, облаками легкими. Встретят тебя с яростью, поразят без жалости.

– Книга уже рядом, солнцеликий Хорс. Я надеюсь успеть первым, – ведун попытался повернуться к богу, но исходившее от того сияние оказалось столь ослепительным, что Середин отвернулся и попытался глянуть на гостя через отражение на лезвии косаря. Через нож смотреть на гостя было уже можно. Но разобрать что-либо все равно трудно. Шуба, борода, посох… Бог походил на дедушку Мороза, сотканного из электрических дуг.

– Не успеешь, – пообещал Хорс. – Вижу, ты заступаешься за дикие племена перед потомками праотца нашего, великого Сварога?

– Все мы потомки Сварога, солнцеликий. Или ближние, или дальние. Разве есть справедливость в том, чтобы сварожичи прямые людей иных не чести и достоинству учили, а в грязь втаптывали? Достойно ли сварожичей настоящих не к свету племена дикие вести, а во тьму отталкивать?

– Вот, стало быть, ты каков, любимец смерти? – хмыкнул Хорс. Помолчал. Потом гулко ударил посохом в землю: – Клятву сию подтверждаю! Коли стража святилища доселе не смогла людей леса вере правильной научить, так впредь пусть и вовсе их не касается!

Свет погас, оставив в глазах радужные и темные пятна. Олег выпрямился, тряхнув головой.

– Как это? Что? – на лице старосты был написан благоговейный ужас. Остальные светлые воины стояли на коленях. – Кто ты?!

– Договор!!! – первым спохватился шаман. – Небеса признали договор! Отныне леса наши! Мы принадлежим тьме! Договор!

Охотники закричали, стали обниматься, кидать кверху шапки, потрясать копьями и гарпунами.

– Скорее домой! – воскликнул кто-то из них. – Мы должны рассказать! Рассказать всем! Мы отданы тьме! Мы свободны!

– Темный Самсайока! – крикнул отец Альвы. – Великий Самсайока! Ты с нами? Идем!

– Зачем мне идти, смертные? – с улыбкой развел руками Олег. – Я и так всегда буду с вами. Я там, где мрак. Там, где ночь. Дух нижнего мира. Ступайте домой. Мы еще увидимся.

Ведун убрал клинки в ножны и нырнул в тень от конька избы, оказавшуюся ближе всех остальных. Скользнул по ней к лесу и дальше помчался меж деревьев, скоростью не уступая стремительному ястребу.

До самой горы лес, увы, не доходил. Слегка замедлившись возле опушки, Олег отвернул в ложбину между пологими холмами, проскользил по ней, сколько смог, и забрался на взгорок. Огляделся, скатился назад и низинами, по отброшенным холмами теням, запетлял дальше. Уже через час он затаился возле холма со святилищем, возвышавшимся на сотню саженей над лысым безлюдным плоскогорьем.