Лунные Всадницы - Тереза Томлинсон

Мирина, внезапно засмущавшись, обернулась к Томи. Оба заулыбались и расцеловались — не без некоторой неловкости, впрочем.

— Я своего обещания не забыл, — шепнул Томи.

— Я знаю, — отозвалась девушка и засмеялась при виде его озадаченной физиономии. Смущения как не бывало! — А Резеда где? — взволнованно спросила она, заметив, что сестры рядом нет. — И Хати?

— У Резеды начались роды: ее дитя вот-вот явится в мир, — сообщила Гюль. — Хати осталась с ней — на всякий случай, но Резеда клянется, что продержится до возвращения сестры. Ты же знаешь, если при родах присутствует Лунная Всадница — это к удаче.

— Я пойду к ней, — объявила Мирина. — Сейчас же пойду! Только предупрежу Атишу.

Девушка поспешила было назад, к Ведунье. Та участливо склонилась к царевне: в умном лице Атиши отражалась явная озабоченность. Этот день должен бы обернуться радостью и для Кассандры, да только где ж ее родные, готовые приветить девушку? Отчего ее не встречают?

Но тут на глазах у Мирины толпа расступилась перед двумя вооруженными воинами. На их туниках красовался знак солнца — символ троянского Аполлона.

— Мы посланы сопроводить царевну Кассандру в Трою, — возвестили они. Сразу же за воинами четверо мускулистых рабов несли закрытые носилки.

Кассандра заколебалась было, но тут же покорно склонила голову и передала поводья своей лошади Атише. Царевна шагнула к носилкам — и на мгновение у Мирины сжалось сердце: ну, как можно отпускать девушку в Трою, где ее никто не любит? Но тут занавеска отдернулась, и появилось нежное, милое лицо юной жрицы Хрисеиды. Кассандра с улыбкой подбежала к ней, протягивая руки. Мирина вздохнула с облегчением. Ну что ж, хоть один верный друг у Кассандры в Трое есть.

— Вот и славно! — Девушка вновь обернулась к матери. — Так, где же наши шатры? Где Резеда?

* * *

При появлении сестры Резеда обрадовалась так, что и словами не выразишь. Дышала она тяжело. Ребенок должен был вот-вот появиться на свет, времени на приветствия уже не осталось. Мирина тотчас же наклонилась и взяла сестру за руку, еще мгновение-другое — и малютка-девочка выскользнула из лона матери в мир. Хати споро завязала пуповину, перерезала ее, затем очистила крохотное извивающееся тельце оливковым маслом. Наконец все было готово — но передали новорожденную не матери, а Мирине.

— Танец, — прошептала Резеда.

— Я? — переспросила Мирина.

— Ну, конечно, — рассмеялась Хати. — Ты здесь — единственная Лунная Всадница. Значит, приветственный танец за тобой, да и кто справится лучше тебя?

Мирина взяла на руки крохотное, теплое нагое тельце. Хати запела, девушка начала танец, плавно изгибаясь, поворачиваясь и покачивая племянницу туда-сюда, а Гюль с Резедой в благоговейном молчании наблюдали за пляской.

— Нужно застать солнце, — напомнила Гюль, приподнимая полог шатра.

Не прерывая танца, Мирина осторожно переступила порог. Солнце садилось на западе. Девушка развернулась кругом с младенцем на руках — с небес на них глядела луна, подсвеченная розовым закатным отблеском. А рядом, на темнеющем небе, поблескивала одна-единственная звезда.

Мирина внесла новорожденную обратно в шатер и вернула ее матери.

— Она видела солнце, и луну, и вечернюю звезду, — промолвила девушка.

Все женщины облегченно выдохнули.

— Это великое благословение, — промолвила Хати. — Это большая удача, редкая удача, наша малютка воистину избранница судьбы.

— Я назову ее Ильдиз, — промолвила Резеда, принимая дочурку на руки и нежно прижимая ее к груди.