Алая королева - Виктория Авеярд

Теперь мне казалось, что это представление для серебряных имеет куда больше общего с тем, что показывают нам, красным, на других аренах. Только если в других местах красным указывают на их место в обществе, то здесь король показывает членам своего ближайшего окружения, какими бы могущественными они ни были, их место. Иерархия внутри иерархии.

Меня настолько поглотили выступления, что я едва не пропустила своей очереди бежать обслуживать очередного серебряного. Прежде чем меня грубо послали в правильном направлении, я сама заспешила к нужной мне ложе. Краем уха я услышала, как глава дома Самос выкрикивает: «Магнетон». Я понятия не имела, что это означает.

Я бежала по узким коридорчикам, которые прежде были широкими галереями, вниз к серебряным, пожелавшим чего-то от меня. Ложа оказалась в самом низу, но я так стремительно неслась, что добежала очень быстро. Там сидели на удивление толстопузые люди в ярко-желтых одеждах, украшенных ужасно безвкусными перьями. Они как раз поедали огромный торт. Всюду в ложе были расставлены грязные тарелки и пустые чашки. Работы оказалось немало, хотя проворные, умелые мои руки быстро с ней справлялись. На видеоэкране, установленном в ложе, Евангелина застыла, не шевелясь.

— Все это попросту фарс, — набивая рот, проворчала одна из жирных желтых птиц. — Всем ясно, что девчонка от Самосов победит.

Странно. Она кажется слабее других.

Я собирала тарелки, ставя их одна на другую, но при этом не сводила глаз с экрана. Девушка спокойно стояла посреди полнейшего разгрома. Казалось, ничего уже не осталось такого, на чем она может показать свою мощь, но Евангелину это явно не тревожило. Самодовольная улыбка на ее лице свидетельствовала, что девушка свято верит в собственное величие. Мне же она совсем не казалась величественной.

Заклепки, украшавшие ее одежду, вдруг все разом взвились в воздух. Каждая — небольшая металлическая пуля округлой формы. А потом заклепки, словно ими и впрямь выстрелили, разлетелись во все стороны, попадая в каменное крошево, стены, даже в электрический щит.

Она повелевает металлами.

Из некоторых лож донеслись аплодисменты, но Евангелина еще не окончила. Скрежет и треск раздались откуда-то из глубины гигантской конструкции Спирального сада. Даже семья толстяков прекратила жрать и оглянулась, недоумевая. Они казались заинтригованными и озадаченными, а вот я, почувствовав вибрацию пола под ногами, решила, что пришло время бояться.

С ужасным скрежетом металлические трубы пронзали покрытие арены, устремляясь вверх из-под пола. Искореженные трубы вырывались из стен, окружая Евангелину неким подобием короны из серого и серебристого металлов. Казалось, что девушка смеется, но оглушительный скрежет металла все равно заглушал любые другие звуки. От электрического щита падали вниз снопы искр, но Евангелина защитила себя железным ломом. Девушка даже не вспотела. Наконец Евангелина позволила металлу обрушиться на арену с ужасающим грохотом. Она подняла лицо вверх и посмотрела на ложи. Губы ее растянулись в широкой улыбке, обнажив маленькие острые зубки. Она показалась мне очень голодной.

Сначала это было едва заметно. Небольшое смещение центра тяжести… А потом ложу сильно качнуло вбок. Тарелки, полетев на пол, разлетелись вдребезги. Стеклянные бокалы, покатившись, перевалились через перила и упали вниз, разбившись об электрический щит. Евангелина выковыривала нашу ложу из рядов подобных ей, толкала ее к себе, шатала из стороны в сторону. Серебряные вокруг пронзительно закричали и завизжали. Аплодисменты сменились паникой. Как оказалось, эта беда приключилась не только с нашей ложей. Все ложи в нашем ряду ходили ходуном. Далеко внизу Евангелина взмахнула рукой. Лоб ее избороздили морщины. Подобно серебряным, сражающимся на арене, она хотела показать миру, из чего сделана.

Я как раз об этом подумала, когда округлое, почти шарообразное тело, обтянутое желтой тканью и перьями, натолкнулось на меня, сбило с ног и перебросило через перила вместе с остатками столовых приборов.

Перед глазами разлилась краснота. Я стремительно падала на электрический щит. Воздух потрескивал от статических разрядов. Времени на то, чтобы осознать случившееся, у меня не было, впрочем, я на инстинктивном уровне понимала, что это пурпурное свечение внизу сейчас зажарит меня живьем прямо в новой красной форменной одежде. Не стоило сомневаться в том, что серебряных даже не будет волновать, кто приберет мои останки.

Моя голова ударилась обо что-то, и я увидела звезды, точнее снопы искр. Щит исполнил свое предназначение, ударив меня нехилым разрядом электричества. Моя униформа вспыхнула, обуглилась и задымила. В мозгу мелькнула мысль, что то же самое происходит с моей кожей. Мой труп будет чудесно пахнуть. Но что-то было не так. Меня не мучила адская боль, парализующая все ощущения.

Я могла чувствовать. Жар искр пробегал по моему телу. Нервная система просто пылала. Впрочем, я была рада. Это было… не плохо. Я чувствовала себя ужасно живой. Ощущение было такое, словно всю прежнюю жизнь я прожила слепой и только теперь мне вернули зрение. Что-то двигалось у меня под кожей, не искры по крайней мере. Я взглянула на свои руки… Молния ударила у меня над головой. Одежда обгорела, обуглилась от жара, но моя кожа осталась невредимой. Щит хотел меня убить, но не смог.

Что-то не то… совсем не то…

Я жива.

От щита поднимался черный дым. Послышалось потрескивание и пощелкивание. Искры стали ярче, но жгли слабее. Оттолкнувшись, я попыталась встать на ноги, но щит подо мной рассыпался, и я вновь упала.

Мне удалось приземлиться на кучу пыли, далеко от изломанного металла. Я, конечно, обзавелась синяками, все мышцы болели, но, по крайней мере, осталась жива. А вот одежде моей повезло гораздо меньше. Теперь она висела на мне обгоревшей дерюгой.

Я с трудом поднялась на ноги, осознавая, что одежда продолжает разваливаться на части. Надо мной эхо подхватило крики и возгласы, разносящиеся по пустотам Спирального сада. Я ощущала, что все взгляды устремлены на меня, подгоревшую девчонку из красных, похожую скорее на громоотвод в человеческом обличье.

Евангелина уставилась на меня. Глаза ее расширились. Она выглядела рассерженной, озадаченной и… напуганной.

Она меня испугалась? Как ни странно, но так оно и было.

— Привет, — с глупым видом произнесла я.

Евангелина ответила градом металлических осколков, острых и смертоносных, нацеленных прямиком мне в сердце.

Инстинктивно я выбросила руки вперед, надеясь защитить себя хотя бы частично. Вместо того чтобы испытать адскую боль в пронзенных дюжиной осколков ладонях, я ощутила нечто иное. Как прежде с искрами, я почувствовала, что мои нервы поют, питаемые внутренним огнем. Это двигалось во мне в глубине глазных яблок, под кожей, пока я не ощутила себя намного значительнее, могущественнее, чем прежде. А потом из меня полилась невидимая сила… энергия…

Сгусток света… нет, молния ударила из пальцев моих рук. Удар пришелся прямиком по металлу. Во все стороны полетела обгоревшая, оплавившаяся от большого жара шрапнель. Повалил черный дым. Молния ударила в дальнюю стену. Осколки, никому не причинив вреда, посыпались на пол арены. В стене образовался дымящийся пролом четырех футов в диаметре. Я едва не угодила в Евангелину.