Маг моего сердца - Марина Дробкова

– И вас зовут…

– Бренна Рейлис.

– Бренна, вам приходилось сталкиваться с магическими существами?

– Конечно, профессор.

– Тогда я прошу вас подойти сюда.

Он жестом пригласил меня встать рядом с ним и, когда я подошла, достал из шкафа штатив с несколькими прямоугольными сосудами и круглую банку.

Поставив все это передо мной на стол, он торжественно провозгласил:

– А теперь мы попросим нашего аналитика определить: что же находится в этих склянках?

Как я узнала позже, он почему-то всегда называл так лабораторную посуду: склянки. Причем всю без разбора.

– Кто знает – тот не подсказывает, иначе заставлю работать после ужина.

Я осторожно взяла двумя руками круглую банку и заглянула в нее. Среди плотной студенистой массы виднелись разноцветные вкрапления.

– По-моему, это обыкновенные бактерии, профессор, – пожала плечами я.

– И это совершенно правильно, – подтвердил довольный Винтер. – А скажите, Бренна: имеют ли эти бактерии, по-вашему, магическую природу?

Вот так так! Я никогда о таком не слышала. Если сейчас опозорюсь, то-то будет музыка! Но делать нечего, я включила магическое зрение и принялась искать все, что полагается: ауру, фон, дополнительные признаки…

– Профессор, – наконец вздохнула я, ставя банку на место. – Я не вижу здесь известных мне признаков магического происхождения. Если они есть, то это что-то новое для меня.

– В таком случае – и для меня тоже, – серьезно сказал Винтер. – Ибо и я не нахожу в этих колониях ни малейших признаков магии, вы совершенно правы, Бренна.

Студенты одобрительно загудели, Джон ободряюще подмигнул мне. Даймонд оставался невозмутимым.

У меня отлегло от сердца, но оказалось – рано.

– А что вы скажете об этих колониях?

Профессор поставил на стол еще одну банку, с ярко-фиолетовыми точками. Стоило мне взять ее в руки… и я с удивлением обнаружила слабую ауру.

– А здесь есть! – вырвалось у меня.

– Ну конечно есть! – радостно воскликнул профессор и хлопнул ладонью по столу. – Потому что это…

Он произнес какое-то труднопроизносимое название. Студенты уже смотрели на меня с уважением. Надо же, как немного нужно для этого!

– А теперь, – продолжил Винтер, убирая обе банки в шкаф, – проясните нам ситуацию вот с этими матрицами.

Он кивнул на прямоугольные сосуды. В них было нечто вроде букашек, застывших в янтаре. Так вот они какие – матрицы, с которыми вчера возился Даймонд. Видя, что я медлю, Винтер сам взял ближайший сосуд.

– Давайте посмотрим с вами, Бренна. Смелее. Что вы можете сказать вот об этом существе? Например – о характере его питания?

Я вновь активировала магическое зрение.

– Оно… он… питается кровью? – с изумлением поняла я.

– Да, совершенно верно! Кровью. Что же вас так удивило?

– Так это… вампир? Их же не существует.

– Вампиры истреблены, – поправил профессор, ставя сосуд на место. – Но в лабораторных условиях, в виде матриц, они, безусловно, существуют, иначе мы бы не имели о них понятия. Мне нравится с вами работать, Бренна, давайте продолжим. Что вы скажете об этом существе? Например, о его способности к регенерации?

Он поднял следующую «склянку».

– Она… практически не ограничена, – ответила я, всматриваясь. – Это оборотень?

– Да, это оборотень, – просто сказал Винтер. – Ну а это?

В следующем сосуде я уловила очень хорошо мне знакомую «тревожную», как я ее называю, ауру.

– Какой-то демон.

– Правильно, это инкуб. А здесь?

Он гонял меня, заставляя определять домовых, ундин, древесных духов, сатиров… Я ни разу не ошиблась. Класс был в восторге, даже Даймонд наконец-то стал улыбаться мне и, кажется, даже гордиться мной. Это что же получается, мне предстоит вот так вот, каждый день завоевывать его – уважение, восхищение, еще какие-то чувства к себе? Охо-хо, ну и любимого я себе выбрала!

После того как этап «угадайки» был пройден, профессор попросил меня рассказать, каким образом я определяю все эти признаки существ и объяснить это остальным. Мы провозились довольно долго, пока не пришел Ральф и не заявил, что мы все опаздываем на обед. Пришлось в срочном порядке убирать оставшиеся пробирки и бежать по кельям.

И вновь мне не удалось перекинуться и парой слов с моим магом – он вместе с Ральфом и профессором остался наводить порядок, а меня Ральф выставил. Мне начало казаться, что он делает это специально.

Благодаря Ральфу, по дороге в номер мне пришлось общаться не с Даймондом, а с Сарой, которая, лишь только оказалась рядом, тут же спросила: ну как мне Рихард? А я за это время уже сто раз забыла про Рихарда!

– Не ревнуй, Сара, – ответила я.

– Да я и не ревную, – защебетала она. – Я вижу, что ты теперь с Даймондом. Признавайся, хорош?

Если я и покраснела, то только кончиками ушей. Хорош ли Даймонд как мужчина? По мне, так да, но я не собираюсь обсуждать это с Сарой.

– Ладно, ладно, не говори, – захихикала Сара. – Лучше расскажи, как вы работали с артефактом. Ты и Рихард.

– А, вот ты про что! О, это очень здорово, все равно что быть настоящим архитектором. Только, мне кажется, одна я не смогу все это повторить – не запомнила и половины.

– Ошибаешься! – заверила меня Сара. – Все способы, которые креадор хоть раз попробовал, сидят у него в голове. Надо только отточить мастерство и все, чтобы твои мосты не заваливались набок.

– Мы строили дворец, – мечтательно сообщила я.

– Ого, сразу дворец! Видно, он разглядел в тебе талант! – слегка обиженно протянула Сара.

Да что она, завидует мне, что ли? Или все же ревнует? Эх, да не нужен мне ее Рихард, который, кажется, все еще не ее, – тут со своими отношениями разобраться бы!

Ворвавшись к себе в комнату, я лихорадочно набросилась на обед, твердо решив разделаться с ним побыстрее, а потом, пока вновь не начались уроки, перехватить все-таки Даймонда и задать ему…

Но по мере утоления голода, успокаивался и рассудок. Ну что я ему скажу? «Как ты мог? Почему не предупредил? Что теперь делать?» Ах, Мерлин, глупость какая… Ему понравилась девушка – я, – он к ней пришел и добился взаимности. И все довольны!

А кто не доволен – сам дурак. Небось Этель бы не против возобновить отношения, а никак!

Допивая компот, я уже знала, что в расстроенных чувствах влетать к Даймонду точно не стоит. Он просто меня не поймет.

Я поговорю с ним спокойно. О том же, но спокойно, без слез и криков. В конце концов, может, у него есть еще какая-то информация или дельное предложение.