Родная кровь - Вадим Панов

Пять минут назад это обстоятельство повергло бы её в ужас, однако сейчас она скользнула по провинившемуся носку взглядом и выкинула стыд из головы.

– Здравствуйте.

– Рад познакомиться, Настя.

Она оказалась совершенно не готова увидеть антиквара вблизи – не через двери салона, куда он однажды поднимался за подругой, а вот так, рядом, в его собственном логове. Другого слова отчего-то в голову не приходило: логово, в котором притаился опасный и сильный зверь.

Несмотря на далеко не юный возраст – Святомир явно разменял пятый десяток, – антиквар был точен и лёгок в движениях и мог похвастаться едва ли не безупречной физической формой без какой-либо скидки на года. Идеальное телосложение подчёркивали тёмно-синие джинсы и чёрная рубашка поло. Длинные, ниже плеч, волосы, забранные в хвост, отливали в свете ламп чистым серебром.

– Проходи сюда, – проворковала Велена, усаживая Настю в кресло напротив дивана, на котором расположился антиквар. В присутствии друга столичная штучка казалась менее уверенной.

«Ты его побаиваешься… Или же боишься остаться без него…»

И это понимание окончательно позволило Насте взять себя в руки.

Успокоив себя, Настя подняла глаза на Святомира и, сделав над собой невероятное усилие, выдержала взгляд глаз цвета бутылочного стекла. Антиквар явно изучал её, и девушке вдруг показалось, что ему хватило одного взгляда, чтобы увидеть всю её несложную душу.

– Кажется, нас уже представляли.

– Вы приходили в салон однажды.

– В любом случае вы обо мне слышали. Поэтому не будем тратить время на ненужные разговоры и перейдём к делу. Вы хотели бы продать эту книгу?

Он выделил голосом «эту» и протянул руку, Настя машинально кивнула, вытащила дневник из сумочки и отдала собеседнику.

Святомир внимательно оглядел переплёт, мягко провёл холёными пальцами по коже и задержал взгляд на тиснении.

– Вы не знаете, что означают эти символы?

– Нет.

– И предположений нет?

– Из нас двоих антиквар – вы.

– Верно. – Он улыбнулся. – Велена сказала, что книгу оставила вам бабушка. Она ничего о ней не рассказывала?

– Нет. Мы… У нас… – В присутствии антиквара слова будто бы рассыпались в голове: исходящая от него мощь не позволяла сосредоточиться. – Нам не случилось поговорить об этой книге… Бабушка умерла внезапно… Книгу я нашла уже после… Это… её последний подарок.

Антиквар всё ещё водил пальцами по переплёту, словно оттягивая момент, когда будет перевёрнута первая страница.

– Значит, для вас эта книга имеет некоторую сентиментальную ценность. Но вы ведь понимаете, Настя… Могу я называть вас так?

Она кивнула. Велена бесшумно вложила в её дрожащую руку бокал какого-то фруктового сока, вкус которого Настя не сумела определить.

– Вы не можете не осознавать, что для покупателей, которым я предложу этот товар, подобные моменты не будут иметь значения. Соответственно, определять цену я буду, исходя из реальных потребностей рынка антиквариата. Если ваши ожидания продиктованы субъективной ценностью книги для вас, то нам не стоит даже поднимать вопрос – мы просто выпьем вина и поговорим как добрые знакомые, не переводя вечер в плоскость финансовых интересов. Если же вы готовы рассмотреть объективные варианты…

Он сделал многозначительную паузу, и Настя кивнула, подтверждая, что готова.

– Значит, информации о книге у вас нет, и я могу опираться только на результаты визуального осмотра. Возможно, книга расскажет о себе больше.

– Я посмотрела в Интернете, – смущаясь от пренебрежительно-покровительственного тона антиквара, пробормотала девушка. – Вот эта пирамида, и молоток, и вот эта штука…

– Циркуль, – подсказала ласковым шёпотом Велена.

– Да… Это ведь знаки масонов?

– Да.

– Вы сказали, что книга датирована 1917 годом. Её писал масон?

Настя сбилась и замолчала, пытаясь вспомнить хоть что-то из дневника, что позволило бы назвать его автора членом тайного общества. Не вспомнила и вынуждена была признать:

– Не знаю… – И тут же затараторила: – Я думаю, текст написан позже. Книга, вероятнее всего, была чем-то вроде блокнота. В нём не хватает первой тетрадки. Она была вшита, а потом аккуратно вынута. Может быть, первый хозяин исписал только несколько первых страниц, а автор дневника вынул их и начал уже свой дневник. Возможно, ему понравилась книжка.

– Очень может быть, Настя. Вполне может быть так, как вы говорите. Обложка очень эффектная. Но я не привык доверять догадкам. Если мы говорим о деньгах, фантазия может пойти только во вред делу.

Святомир раскрыл книгу. Настя вперилась в него взглядом, пытаясь понять, какое впечатление произвели на него первые строки дневника Михаила Морозова, однако антиквар безупречно владел собой – ни один мускул не дрогнул на его лице, и всё же на долю секунды в глазах появилось какое-то удивлённое выражение. Словно он увидел что-то, совершенно неожиданное.

– Значит… – Он помедлил, перелистнул ещё несколько страниц, не поднимая глаз на Настю, и продолжил задумчиво, словно разговаривая с самим собой: – Вы хотите продать эту книгу… Мне нужно немного подумать, какие варианты я могу вам предложить. Велена, ты, кажется, хотела принести какое-то угощение? Давай я помогу… Настя, вина?

– Можно ещё сок?

– Прекрасно. Пока будет сок… Или кофе… Вы любите кофе?

– Кофе? Хорошо.

– Велена?

– Пойдём, поможешь.

– Вот и здорово.

Он рассмеялся. Смех у Святомира был глубокий, с приятной бархатной теплотой в низких нотах, так что мурашки побежали у Насти вдоль позвоночника.

Антиквар поднялся, увлекая за собой любовницу. Оба они улыбались, но у Насти отчего-то сложилось впечатление, что хозяин номера зол, а хозяйка слегка напугана и здорово нервничает. Однако оба слишком умны и не будут демонстрировать эмоции гостье. Настя не могла понять, почему она уверена в том, что чем-то не потрафила антиквару, а расплачиваться за её промах придётся красавице Велене.

Хозяева скрылись на кухне, включили кофеварку и стали негромко переговариваться, будучи абсолютно уверены, что Настя их не услышит, но ошиблись: девушка разобрала достаточно, чтобы уши и щёки покрылись краской стыда.

– Я знаю твою склонность к благотворительности, Велл, но это слишком. Я должен купить у девушки невесть что в красивом кожаном переплёте с фальшивыми масонами, чтобы ты почувствовала себя доброй феей?

– Она осталась без дома с больным ребёнком, Святик, – просительно прошептала Велена. – У неё любимая бабушка погибла. Как ты можешь быть таким бессердечным?! Ты бы видел, какие «драгоценности» она понесла сегодня в ломбард закладывать. Спрашивала совета. Горсточка древней совковой эмали да серебришко сомнительной пробы. Любой из твоих галстуков дороже всего её богатства.