Ярость и рассвет - Рене Ахдие

– Что ж, он не очень разборчив. Сколько жен у него было хотя бы за последние три месяца? Шестьдесят? Семьдесят пять? – парировала Шарзад.

Деспина скривила рот.

– Но он не приходил, чтобы увидеть их ночью.

– Что?

– Как правило, они выбираются случайным образом, он женится на них и… ну, вы знаете, что происходит на следующее утро.

– Не ври мне, Деспина.

– Я не вру. Вы первая невеста, встречи с которой он искал после свадьбы.

«Я ей не верю».

– Имейте в виду, если вам интересно: я не должна была рассказывать это, – призналась Деспина.

– Тогда почему рассказала?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Может, просто хотела понравиться вам.

Шарзад одарила ее долгим тяжелым взглядом.

– Коль хочешь мне понравиться, лучше помоги решить, что мне надеть. Кстати, где еда? Я просто умираю от голода.

Деспина усмехнулась.

– Я уже отложила длинный камис и подходящие шаровары. Одевайтесь, и можем идти.

– Но я не купалась! Куда ты меня ведешь?

– Вы что, хотите все испортить?

– Куда мы идем? – настаивала Шарзад. – Сейчас же скажи мне!

– Ладно! – выдохнула Деспина. – Я расскажу вам, пока вы одеваетесь. – Она сунула одежду в руки Шарзад и подтолкнула ее к ширме для переодевания. – Так вот, – начала Деспина, – прошлой зимой халиф отправился в Дамаск, чтобы посетить Малика из Ассирии, и, пока он был там, увидел новую купальню Малика… это был огромный бассейн с водой, температура которой поддерживается благодаря специально нагретым камням. Пар должен сделать чудеса с вашей кожей. Во всяком случае, халиф приказал построить одну такую купальню здесь, во дворце! И они как раз ее закончили!

– И что?

– Ясно же что: я веду вас туда. – Деспина закатила глаза.

– Ладно. Я только не понимаю, почему это вызывает такой восторг?

– Потому что это удивительно. И ново. И вы будете одной из первых, кто это попробует.

– Так, значит, он хочет, чтобы я сварилась заживо? – кисло сказала Шарзад.

Деспина хихикнула.

– Я готова. – Шарзад появилась из-за ширмы, облаченная в одеяние из простого бледно-зеленого льна с подходящими нефритовыми серьгами и заостренными золотыми тапочками. Она заплела волосы в косу и подошла к двери комнаты.

Раджпута нигде не было.

– Где он? – спросила Шарзад.

– Ох. Его отпустили на сегодня.

– Что? Почему?

– Потому что мы собираемся в баню. Он вряд ли сможет нам составить подходящую компанию там, не правда ли?

Шарзад поджала уста.

– Нет. Но…

Пока Деспина закрывала двери, Шарзад заметила, что она кусает окрашенную кармином нижнюю губу.

Как будто она что-то скрывала.

– Деспина. Где раджпут?

– Я же сказала вам. У него выходной.

– Хорошо. Но куда он ходит, когда у него выходной?

– Откуда я знаю?

– Ты все знаешь.

– Я не знаю этого, Шарзад.

«Почему она мне лжет? Я думала, мне нельзя ходить куда-либо без раджпута. Куда она на самом деле ведет меня?»

– Я не пойду с тобой, пока ты не расскажешь мне, где мой телохранитель.

– Клянусь Зевсом, от вас одни неприятности, Шарзад аль-Хайзуран! – закричала Деспина.

– Хорошо, что ты это знаешь. Это сэкономит твое время. А теперь ответь на мой вопрос.

– Нет.

– Отвечай мне, ты, жалкая фивийка!

– Нет, ты, ослиная задница!

Шарзад разинула рот.

– Послушай меня: мы либо можем стоять в коридорах дворца и кричать друг на друга, либо ты сейчас дашь мне пройти, избавив себя от беспокойства. Когда мне было двенадцать, нас с моей лучшей подругой ложно обвинили в краже ожерелья. Четырнадцатилетний сын лавочника сказал, что отпустит нас за поцелуй от каждой из нас. Я сломала ему нос, а лучшая подруга толкнула его в корыто с водой. Встретившись с его отцом, мы отрицали весь инцидент, после мне пришлось просидеть под дверью нашего дома всю ночь. Это был лучший сон в моей жизни.

– И к чему вы ведете?

– Я никогда не проигрываю и не боюсь пролить кровь.

Деспина смотрела на нее сверху вниз.

– Ладно! Раджпут – он на турнире. У мужчин сегодня днем проходит турнир по фехтованию.

В карих глазах Шарзад появился расчетливый проблеск.

– Видите! Как раз поэтому я и не хотела вам говорить! – застонала Деспина. – И вам все равно нельзя пойти. Если халиф увидит вас там, он…

– Он участвует в турнире?

– Конечно.

«Тогда у тебя нет ни единого шанса остановить меня».

– Он ничего мне не сделает, – объявила Шарзад, хотя в ее голосе звучала неуверенность.

– Я не могу сказать того же о себе, – парировала Деспина.

– Прекрасно. Есть ли какой-нибудь способ посмотреть турнир, чтобы никто не заметил нас там?

– Можем мы просто пойти в баню? Ну, пожалуйста! – взмолилась Деспина.

– Конечно. После турнира.

– Святая Гера. Я, наверное, умру вашей служанкой.

* * *

– Это, безусловно, самая глупая вещь, которую я когда-либо делала за шесть лет жизни во дворце, – тихо сказала Деспина, когда они присели за стеной из коричневого камня. Ее решетчатый верх стал для них выгодной позицией, с которой можно было наблюдать за ареной внизу, засыпанной песком.

– Ты можешь винить меня, – глухо ответила Шарзад.

– О, я буду. Можете не сомневаться.

– Ты когда-нибудь видела такой турнир?

– Нет. Они не предназначены для зрителей.

– Почему это?

– Я не уверена. Может, потому что… – Деспина ахнула, когда первый воин ступил на песок.

– Вероятно, в этом причина, – после короткой паузы пошутила Шарзад.

На воине не было ничего из одежды, кроме шаровар сирваль и бордового пояса тикка. Он был босым. Ни камиса. Ни риды. Его голая грудь блестела от пота под горячим послеобеденным солнцем. В полной тишине он снял большую саблю с левого бедра. Ее лезвие было узким у рукояти и расширялось по мере изгиба наружу, прежде чем сузиться к смертельной точке.

Воин высоко поднял саблю.

– Где его соперник? – спросила Шарзад.

– Откуда я знаю?

Он стал размахивать своим клинком в воздухе, выполняя упражнения расширенной тренировки. Он танцевал на песке, его серебряный меч нарезал дугу за дугой в ярко-голубом небе.