Кубок лунника - Анна Клименко

«Ах, как романтично, йоргг меня побери!» – Малика хмыкнула, – «все, что мне осталось – это влюбиться в графа, чтобы потом обличить его во всех совершенных преступлениях…»

Между тем спор завершился полным поражением Берна, который, вероятнее всего, не устоял перед последним аргументом лунника. Ну, тем самым, про лунную немочь и про собственную забывчивость.

Инспектор на каблуках повернулся к Малике, смерил ее ненавидящим взглядом. Вот что на самом деле было страшно: губы растянуты в вежливой улыбке, а в глазах – смерть, смерть… Если мог бы, то отправил на костер. Без суда, следствия и угрызений совести. Берн процедил:

– Госпожа Вейн. Коль скоро граф настаивает на том, чтобы вы провели еще несколько дней в нашем городе, я не буду чинить этому препятствий. НО. Попрошу вас, госпожа Вейн, не покидать гостиницы в одиночестве. Здесь вам не Пражен, и не Академия. Люди недовольны тем, что в их город приехала ведьма… Надеюсь, я доходчиво объяснил?

– Безусловно, – сухо ответила Малика.

Лунник смерил ее долгим тревожным взглядом, затем поднял саквояж.

– Прошу вас, госпожа Вейн.

Еще миг – и рука Альвена Рутто опустилась ей на талию, обжигая сквозь муслин неожиданным теплом, легонько подталкивая к входу.

«Клянусь именем Всеблагого, он это специально делает, чтобы позлить Берна», – Малика все же оглянулась на инспектора. Тот, яростно плюнув себе под ноги, зашагал прочь.

– Мне кажется, вы рискуете, граф, потерять расположение жителей города, – промурлыкала ведьма.

– Вы постоянно забываете, что у меня есть имя, – он усмехнулся, чуть склоняясь к ней, – а могли бы и помнить, особенно после того, что между нами было этой ночью…

– Я ценю ваше чувство юмора, граф Рутто, – Малика вывернулась из легких объятий лунника, толкнула дверь гостиницы, – кстати, а кто теперь ведет дела злополучного «Кубка»?

Граф, продолжая улыбаться, задумчиво потер подбородок.

– Кажется, дела наследует младший брат убитого. У бедняги Арата не было ни жены, ни детей. Видите, на самом деле мы с Аратом мало чем отличались друг от друга…

– Спасибо, граф, – Малика склонилась в заученном реверансе, – вы снабжаете меня чрезвычайно полезными сведениями. Когда мы отправимся смотреть курган?

Лунник извлек из кармашка жилета часы.

– Сейчас два часа дня. Ровно в четыре я заеду за вами, госпожа Вейн, а сейчас – позвольте откланяться.

…Малика несколько минут смотрела в спину удаляющегося Альвена Рутто. Она вдруг поймала себя на том, что ей – ну очень хочется, чтобы этот получеловек оказался невиновным. В полном смысле этого слова. Затем она, вздохнув, подняла саквояж и решительно шагнула под тяжелые своды старой гостиницы. Вторая попытка, иначе не назовешь.

* * *

Все оказалось немного не так, как предполагал граф Рутто. Малику встретил вовсе не крепыш, похожий на убитого, а усталая блондинка с тусклым взглядом. Застиранное платье, бывшее когда-то нежно-голубым, несвежий воротничок – но при этом ухоженные руки, старательно отполированные ноготки, несколько дорогих колец…

«Любопытно», – подумала Малика. А вслух спросила:

– Вы, верно, родственница убитого?

Блондинка оставила вопрос без внимания, коряво записывая имя ведьмы в толстую книгу.

Жалкое, безликое создание, как будто чья-то тень.

Потом ведьма повторила вопрос, в упор разглядывая тонкие черты женщины. Казалось, она чем-то сильно встревожена. Или даже… скорее… убита горем?

– Простите? – блондинка словно очнулась, растерянно взглянула на Малику.

– Вы родственница убитого? – в третий раз терпеливо поинтересовалась ведьма.

Женщина устало оперлась локтями о конторку.

– Да, госпожа Вейн. Я Жанна, супруга Дина, а он приходится братом Арату – да упокоится он близ Всеблагого Эо! Прошу вас, ваша комната под номером восемь.

И она снова начала уплывать в мир собственной печали.

– Вы забыли про ключ, – напомнила Малика.

– Ах, да, простите. Вам вверх по лестнице.

– Благодарю.

Ведьма заторопилась прочь, в который раз задаваясь вопросом – почему? Почему эта женщина изводит себя тяжкими раздумьями? Почему у нее дивные ухоженные руки и при этом серый заношенный воротничок? Скорбит по погибшему настолько, что ей стало совершенно наплевать на собственный вид?.. Стоя на последней ступеньке лестницы, Малика вскользь глянула на Жанну – та уронила голову в ладони, узкие плечи вздрагивали.

«Йоргг знает что», – и Малика двинулась дальше в поисках комнаты номер восемь, – «слишком сильная привязанность к старшему брату мужа, хм…»

Потом она осматривала комнату, разбирала вещи, и все думала, думала…

Малика прилегла на жесткую кровать. Арат, судя по всему, очень старался, обустраивая свою гостиницу: в комнате было все, что могло понадобиться путешественнику. И пузатый шкаф, и маленький письменный столик, и пара стульев. Потолок был побелен, стены – оклеены голубыми бумажными обоями. Шторы цветом вторили покрывалу на кровати и напоминали о благоуханных букетах незабудок, правда, слегка поблекших и увядших.

Ведьма прикрыла глаза. Хорошо вот так лежать, ни о чем не думая. Ночка выдалась непростой, каждый сустав, каждая мышца ныли и болели, бессовестно напоминая о падении из окна.

«Он меня спас, поборов силу Ночной странницы», – эта мысль серебряной рыбой блеснула на темной поверхности дремы, – «но кто-то же хотел меня убить?.. Тот, кто может безнаказанно гулять по замку лунного лорда?»

Она неумолимо проваливалась в сон, и бороться не было сил. Кровать, убранная синим покрывалом, показалась Малике мягче пуха, мысли стелились в голове, словно туман по чаше Ирисовой пустоши.

«Он, конечно, неординарная личность», – медленно размышляла ведьма, – «но, кажется, не убийца… точно не убийца…»

И тут ее осенило.

Ох, ну какая же она слепая дура! Ведь все может оказаться куда проще, чем кажется. У Арата не было семьи? Печально, но ничего не поделаешь. Зато убитому посчастливилось иметь младшего брата, который, «в случае чего», должен был унаследовать гостиницу. Просто и ясно, ничего лишнего…

Правда, оставалось еще немало вопросов – Нэйд, написанное неведомо кем и адресованное ей, Малике, приглашение, потревоженный курган Хаора, нечто, выбросившее ее из окна башни… Ну, и конечно же – неизвестный, воткнувший кинжал в спину Альвену Рутто, как будто это был вовсе и не лунник, а выложенный на тарелку праздничный пудинг.

«Но, пожалуй, стоит расспросить этого… как его там… Дина», – решила ведьма, – «так, подруга, довольноваляться. Тебя ждут великие дела!»

Она открыла глаза – исключительно для того, чтобы встретиться взглядом с лунным лордом, который, закинув ногу на ногу, преспокойно сидел на табурете и молча взирал на ведьму.