Империя Тигвердов. Пламя мести - Тереза Тур

Джон привез нас с Пашей к магазину, в котором я никогда не была. На витрине чего только нет Шпаги, кинжалы, шляпы, перчатки, сапоги… Магазинчик назывался «Оден Идан». Насколько я поняла из Пашкиных сбивчиво-восторженных комментариев, Оден Идан — великий имперский фехтовальщик, известный практик и теоретик. В полутемном подвальчике невероятно вкусно пахло кожей и чем-то еще… Это был какой-то авантюрный запах приключений бесстрашных мушкетеров! Продавец — коренастый мужчина небольшого роста, непонятного возраста и со шрамом во все лицо. Шрам этот хоть и был глубоким, каким-то удивительным образом совершенно не выглядел устрашающе.

Я с удивлением отметила, что эти двое — хозяин магазинчика и мой сын — прекрасно друг друга знают. Пауль сказал пару фраз, из которых я не поняла практически ничего, и нам вынесли наш подарок. Это был плащ. Ничем особо не примечательный, из какого-то очень прочного, но невероятно легкого материала, цвета потертой кожи. Я не очень поняла все нюансы, но смысл был в том, что это — плащ специального кроя, который использовался во время боя на шпагах. Там был скрытый карман для метательных ножей, какая-то специальная петля для чего-то еще и некий магический ресурс, отвлекающий противника.

Пока упаковывали покупку, я с интересом рассматривала все, что меня окружало. Фантазия уже рисовала статью про это волшебное место — с интервью и фотографиями, и тут мое внимание привлекли гравюры, развешанные на стенах вместе с прочими трофеями. В основном это были зарисовки фехтовальщиков, но на одной картинке была изображена женщина. Выглядела она точь-в-точь как герцогиня Рэймская, посетившая нас сегодня.

Оказалось, что это женский костюм для фехтования. Но так как в империи женщинам фехтовать запретили, подобная мода канула в Лету. Встретить прекрасную амазонку в узких брюках и высоких ботфортах теперь можно только в местах, на которые власть империи не распространялась. Например, в герцогстве Рэймском.

Я вспомнила Пашину знакомую — девушку, которая читала стихи и занималась фехтованием. Она в подобном костюме выглядела бы сногсшибательно — под стать самой Дарине Гадэ. И Джулиане бы тоже пошло — красиво и… удобно, в конце концов! И вообще — надо что-то делать с этой чудовищной имперской дискриминацией, разорви меня Стихии! Об этом непременно стоит написать — небольшой познавательный экскурс в историю, но с подтекстом… Пока я мысленно возмущалась, мы вернулись в поместье, где все уже было готово к скромному семейному торжеству.

Праздник получился чудесным — Ричард принес фамильный клинок рода Рэ и не просто подарил его Рэму, а совершил какой-то ритуал, мне не понятный, но очень красивый. У Ричарда с Рэмом при этом были такие серьезные лица… Нет-нет, я не смеялась, вы что! Я тоже поддерживала торжественность момента и улыбалась исключительно про себя. Видимо, этот жест со стороны Ричарда действительно означал очень многое, потому что герцогиня с сыном побледнели и потеряли дар речи на несколько минут.

А потом были «Грезы на закате» — традиционный десерт Рэймского герцогства и любимое лакомство Рэма. Даже розовый крем в «Зеленой Цапле» не был таким вкусным! Торт был похож на шоколадное мороженое, которое чудесным образом не таяло. Внутри — нечто воздушное и хрустящее, а сверху — алые сладко-кисленькие зернышки, напоминающие зерна граната. Выяснилось, что Флоризель не только истинный Тигверд, но еще и немножечко коренной житель герцогства Рэймского… Удивительный пес!

Подарок, выбранный Пашкой, дополнил подаренный Ричардом клинок — так вот почему они переглядывались и перемигивались! Разошлись уже глубоко за полночь. Абсолютно счастливые Рэм и герцогиня исчезли в мареве портала, Пашка, Феликс и Флоризель заснули практически мгновенно — устали за насыщенный впечатлениями день.

Уже в спальне я расчесывала волосы перед зеркалом — перстень на пальце в отражении ярко вспыхнул синим. Ричард подошел сзади, отодвинул волосы, чуть коснулся губами плеча.

— Что с тобой? Что-то не так?

— Нет, что ты! Все так… Все просто замечательно, — улыбнулась я ему. А про себя подумала: «Это-то и страшно…»