Инсептер - Анастасия Феоктистова

Леше показалось: дождь начался в одну секунду. Вода намочила лицо, шею и затекла в рот. «Упал, – подумал Леша. – Упал. Всё сломал. И никто даже скорую не вызвал. Гады».

– А-а-а-а! Извращенец!

Леша распахнул глаза и увидел Сеню. Он стоял, намыленный, и прикрывал причинные места большой желтой мочалкой.

Леша выплюнул горькую пену.

– Уйди! Уйди! Гомик! – Сеня замахал мочалкой и направил на Лешу струю горячего душа.

Заорав, Мышкин выскочил из душевой. Он шел по коридору, не поднимая головы и оставляя за собой мокрый след. Часы показывали два ночи. «Как так, – думал Мышкин, – прыгнул с крыши «Ритца» и вот! Сеня! Голый! Ф-ф-фу!». Что скажут утром в классе, он даже боялся представить, радовался только, что на самом деле ничего не сломал и на асфальт не падал.

В комнате Леша закрыл окно, повесил мокрую одежду на шкаф и сел на кровать, ждать. Но Никита ночевать не пришел. Под утро, когда полоска неба над куполом Христа Спасителя стала бледно-розовой, Мышкина сморил беспокойный сон.

…Когда Леша, проспав, залетел в класс, повисла неприятная тишина. Шепотки стихли, и несколько пар удивленных глаз уставились прямо на него.

Леша прошел к последней парте и, избегая смотреть на одноклассников, вытащил из рюкзака учебник физики и тетрадь.

– А это правда, – заверещала Лера, – что ты ночью за Сенькой в душе следил?

– Глаза открываю, – кивнул Сеня, – а он там. В одежде. И пялится. Гомосек!

– Ничего я не следил, – огрызнулся Леша. – Я его… не видел! И вообще, в людях другой ориентации нет ничего…

– Я говорю, он из этих! Только гомики сиреневые кроссовки носят! – загоготал Сеня, и следом за ним засмеялись остальные.

Леша вгляделся в лица новых одноклассников. Имена многих он даже не успел запомнить. Вот дурак Сеня – даже злиться на него как-то не по-мужски. Сложил руки на круглом животе, смеется. Как же, весело ему. Вот его подружка Лера – вечно с двумя хвостиками, будто ей не пятнадцать, а семь. Вот рыжий мальчик, на физкультуре стоял за Лешей – Данила Пименов, кажется. Вот высокая и печальная Наташа, соседка Ларисы по парте. Вот Лариса… И она тоже ржет со всеми. Леша смотрел, как Лариса смешно морщит нос, как поднимает брови и закидывает волосы, и в его глазах предательски щипало.

– Ларис, – позвал он.

Нет, не так это должно было быть. Голос-то у него нормальный, кто-то говорил, даже красивый. «Блеешь, как горный козел, Мышкин», – подумал Леша с ненавистью.

– Чего тебе? – она наконец перестала смеяться.

– Ты с ними заодно, да? Мы же… друзья!

«Так-так, Мышкин, ты еще расплачься тут. Вообще будет зашибись».

– Какой ты мне друг, – Лариса скривилась. – Я тебе помогла, – добавила она негромко, – а ты всё испортил, Чмышкин!

– Что я испортил?!

– Дверь в столовой не закрыл, – добавила она едва слышно, и большие мультяшные глаза стали грустными. – А Чубыкин меня обвинил. Теперь мне еще месяц в сортирах грязь оттирать. И колбасу, сказал, что я сперла!

– Ну прости, Лар! Я… хочешь, я всё ототру?

«Вот сволочь этот Святослав! – подумал Леша. – Идиот совсем! Как можно было дверь за собой не закрыть?!»

– Не хочу! – Лариса отвернулась и сделала вид, что разговаривает с Наташей.

– Да и пожалуйста!

Леша плюхнулся на стул и уткнулся в учебник. Со звонком в класс вплыла учительница, круглая, в необъятном сером платье. Половина ее волос была покрашена в желтый, а половина – в коричневый. Когда-то Леше нравилась физика, но в этот раз он не слушал. Разлегся на парте и со скучающим видом уставился в окно. Он ненавидел эту школу и одноклассников, и даже алоэ на подоконнике, ну а больше всего – Никиту Анохина.

Сосед по комнате словно услышал Лешины мысли. Дверь со скрипом открылась, и в класс вошел Никита. Учительница прервалась и сердито вытерла меловые руки о платье.

– Виноват, опоздал, Лидия Петровна! – произнес Анохин, слегка улыбнувшись.

Не дожидаясь разрешения, он прошествовал между партами и сел рядом с Лешей.