Железный регент - Дарья Кузнецова

— Об этом я как-то не подумала, — раздосадованно пробормотала я в ответ.

— Ничего страшного. Если честно, я действительно очень благодарен тебе за участие, мне за этот час на самом деле стало легче. Просто я предпочитаю заканчивать дела, а не откладывать их на потом. Конечно, разговор с даном может и подождать, но если давать себе слабину по пустякам, потом гораздо сложнее ответственно подходить к серьезному делу.

— Интересная точка зрения…

Когда мы вышли в коридор, то его недавнюю мягкую тишину сменило множество звуков. Откуда-то доносились смех, легкая музыка, искаженный слабым эхом бойкий разговор — Верхний дворец ожил.

Вскоре мы с Яростью Богов даже наткнулись на пару юношей, спорящих о чем-то прямо посреди коридора. Завидев нас, они прервали разговор, едва ли не хором поздоровались с Ивом, но смотрели не столько на него, столько на меня. Железный регент их, к слову, не пугал совсем.

— Вы… не знаешь, где все были днем? — негромко спросила я его, когда мы прошли мимо. — Утром тут было так тихо, ни одной живой души.

— Сегодня день отдыха, поэтому утром, наверное, большинство спали, а потом занимались в библиотеке, гуляли в саду или в городе. Редко кто сидит в жилом крыле целый день, — пожав плечами, пояснил Ив.

— В городе? То есть отсюда запросто можно выйти и прогуляться в город? — я недоверчиво покосилась на регента.

— Это ведь не тюрьма, — чуть улыбнулся Ив. — Только об уходе и цели прогулки надо сообщать Паучихе.

— Портнихе?!

— Она не только портниха, она еще следит за порядком в Верхнем дворце. Раньше эта территория была общей и управлялась одним старшим смотрителем, Траном Черная Звезда. После смерти кесаря сложилось такое разделение, которое существует сейчас, старый смотритель остался здесь, а в Нижнем дворце появился другой человек. А потом Тран умер, и приглядывать тут за порядком стала его вдова — они и до этого фактически делили обязанности на двоих.

— То есть ее имя — это имя мужа?

— В общем, да, но ей подходит, — насмешливо заметил мой спутник. — Они вообще друг другу очень подходили.

Когда мы спускались по ступеням, Ив придержал меня за плечи, чтобы я не упала, запутавшись в непривычно длинном подоле, а потом и вовсе предложил локоть для опоры. Я в первый момент ухватилась за него машинально, больше сосредоточенная на неровной дорожке и непривычных сандалиях, примотанных к ногам тонкими шнурками. И лишь потом почувствовала неловкость, но локоть регента все-таки не выпустила: лучше перетерпеть смущение, чем растянуться на этой дорожке.

А еще лучше было бы, если бы вместо сна я потренировалась ходить в этой обуви и этой одежде!

Ив вежливо приноравливался к моему шагу и не торопил, очевидно, понимая все затруднения. Через сотню шагов я уже вполне освоилась и на беду начала обращать внимание на совсем другие вещи. Например, на ощущение твердой мужской руки под ладонью. Или на запах регента — резкий, но почему-то совсем не кажущийся неприятным.

Чувствуя, что мысли уходят куда-то не туда, я поспешила заговорить:

— А к кому именно мы идем?

— В Нижнем дворце живет много людей, которых надо как-то развлекать. Среди прочего там есть несколько данов, один из которых умеет читать в душах.

— Человек с таким редким даром развлекает народ? — удивилась я.

— Ему нравится, — Ив пожал плечами. — Здесь никто никого не удерживает силой.

— Я совсем не это имела в виду!

— Я знаю, — коротко ответил он.

Сейчас сад, как и Верхний дворец, тоже совсем не казался пустынным. Если поблизости от дома детей кесаря еще было достаточно безлюдно, то потом мы с Ивом как будто перешли незримую границу и попали в совсем другой мир, наполненный жизнью и звуками. Похоже, те, кому запрещено было входить в обитель детей кесаря, не могли этого сделать при всем желании: путь в Верхний дворец охраняли чары.

На нас с интересом и без малейшего стеснения пялились. Регента некоторые сторонились и делали вид, что в упор его не видят, большинство здоровались с разной степенью учтивости — от обычных вежливых приветствий до откровенного заискивания. Ив с одинаково каменным выражением лица отвечал всем, чаще просто кивками. В отдельных частях дворца было шумно и даже слишком людно, но перед Ивом люди расступались, освобождая дорогу.

Я настороженно жалась к нему, радовалась, что иду здесь не одна, а с такой надежной охраной, отпугивающей любопытных, и при этом не забывала украдкой разглядывать окружающих. Впрочем, думаю, окажись я здесь одна, и такого болезненного любопытства никто бы не проявил: их интересовала спутница Железного регента, а не какая-то девочка-дана.

Но пройти все равно оказалось бы гораздо сложнее.

— Здесь всегда так много народа? — спросила я, когда мы преодолели небольшую комнатку, в которую набилась внушительная гудящая толпа. Кто-то один говорил громче всех, но я не могла, да и не хотела разбирать слова.

— По-разному, но мы просто идем напрямик. Можно было обойти это крыло, и дорога получилась бы гораздо спокойней.

— Но что они все здесь делают? О чем говорят?

— Ничего не делают, — Ив поморщился. — Вернее, они пьют, разговаривают, интригуют, но ничего полезного не делают. Не волнуйся, обратно мы пойдем иным путем, потому что к тому времени… не важно.

— Что не важно?

— Просто велик шанс наткнуться на какую-то куда более неприглядную сцену.

— Но почему их никто не выгонит?! — возмутилась я.

— Лично мне безразлично, есть они или нет, — честно признал регент. — А кое-кто полагает, что они очень полезны.

— Чем именно? — продолжила допытываться я.

— Здесь куда проще наблюдать за ними, вовремя пресекать лишние течения или, наоборот, создавать новые, удобно пускать необходимые сплетни. Почти все нужные люди или их эмиссары под рукой, — равнодушно отмахнулся Ив. — Пришли.

Путь окончился в просторной, ярко освещенной комнате, народу в которой, к счастью, было совсем немного. Кресла и диваны стояли кругом, на одном из последних возлежал молодой мужчина с великолепной лирой в руках, вокруг сидели слушатели, преимущественно женщины. Правда, сейчас бард не играл, он молча буравил взглядом пространство, а присутствующие развлекали себя разговорами. Немолодой слуга обносил желающих напитками и едой, стоявшими на нескольких столиках поблизости.

— Наконец-то страх и ужас Вираты явился по наши души, — резко поднявшись с места, с улыбкой проговорил дан. — Мы все чрезвычайно рады тебя видеть, дамы очень скучали, — продолжил он, обходя нас по кругу.

Ив не отвечал, не перебивал и вообще никак не реагировал, явно ожидая, пока бард договорит.

— И, как я погляжу, на этот раз в его уютные сети попала очаровательная певчая птичка?

Он был не просто молод, он был вопиюще юн по сравнению с тем, которого я успела себе представить. Наверное, мой ровесник. Хрупкий, светловолосый и миниатюрный, на полголовы ниже меня. Голос его отличался совсем не мужской высотой, а лицо привлекало внимание своей возмутительной, какой-то чрезмерной некрасивостью: острый длинный нос, большой рот с тонкими губами, маленький скошенный подбородок, чуть косящие серо-зеленые глаза. Бард напоминал не то лягушку, не то какое-то насекомое. Но хуже всего была пакостная, глумливая ухмылка, кривившая губы и не касавшаяся мутной зелени глаз.