Железный регент - Дарья Кузнецова

Самый приятный отпадал сразу. Мало того, что постельных утех и женского общества сейчас совершенно не хотелось, так на сегодня уже было достаточно низменных порывов и примитивных стремлений. После двух вспышек ярости от этого стало бы только хуже.

Самый эффективный, увы, тоже пришлось пока отмести. История о том, как я едва не убил Халу, уже наверняка разошлась по дворцу, и любой его собрат по силе, к которому я приду за помощью, не удержится от нотаций. Не все даны настолько ворчливы, но я невысоко оценивал свое сегодняшнее везение. Скорее всего, наткнусь я именно на того, чья компания мне совершенно противопоказана. Чего доброго, сорвусь снова, и только богам ведомо, к чему это приведет. Одно знаю точно: ни к чему хорошему.

Самый глупый, но не менее результативный способ, а именно напиться до потери сознания, я тоже решительно отверг. Сейчас совершенно не стоило ослаблять контроль, притупляя и без того уставший разум. В одиночестве-то я ничего не натворю, но где гарантии, что меня никто не навестит? Я знаю по меньшей мере двоих, способных заявиться в любое время суток, с натягом к ним можно прибавить еще парочку, добавить какое-то неожиданное из ряда вон выходящее событие… в общем, не стоит сегодня так рисковать.

Самый безвредный способ — расслабиться в горячей воде и позвать массажиста — я отринул с большим сожалением. Приятно и безопасно, но, скорее всего, сейчас мне это не поможет.

В итоге оставался всего один вариант, ненадежный и спорный, но способный помочь как раз в такой ситуации: изматывающая тренировка для тела. А если она не поможет, тогда я все же рискну и попробую найти кого-то из данов.

У жизни во дворце есть свои неоспоримые плюсы, и самый главный из них — здесь есть все, что может понадобиться человеку, включая прекрасно оборудованные тренировочные залы. Сражаться с живыми противниками ради тренировки я уже давно не рисковал, потому что вид и запах крови действовали на меня не лучшим образом, но здесь имелись великолепные болваны — «оживленные» фирами деревянные куклы, которые могли не только безропотно принимать удары, но и парировать их, и уворачиваться, и даже бить в ответ. Очень сложная, очень дорогая игрушка, которую могли позволить себе немногие.

Разминка не заняла много времени, и уже на ней я понял, что решение прийти сюда было правильным. Может быть, это не поможет нормально выспаться, но зато тело, за время путешествия соскучившееся по нормальной нагрузке, буквально звенело от наслаждения.

Потом я взял клинок, запустил болвана и тренировка началась.

Тело двигалось как заведенное, привычно и уверенно, а вот мысли в этот момент были далеко. Впрочем, относительно: всего-навсего в Верхнем дворце.

Рина, улыбчивая девочка-бард. Когда забирал ее из того гостевого дома, я думал, что это отличная идея, но тогда даже Райд не особенно возражал. Ворчал, да, но ему она тоже понравилась.

А сейчас я и сам признавал, насколько глупо и опасно мне с ней общаться. Не для меня опасно и даже не для наследника, а в первую очередь для самой девушки. Мало того, что опасность ей грозила со стороны противников кесаря — та, о которой говорил Райд, — и прочих обитателей Нижнего дворца, так еще и мое общество не шло на пользу.

Ей не стоило обманываться, не стоило привязываться и привыкать ко мне, не стоило видеть во мне то, что я всеми силами старался ей показать. По-хорошему, Рине следовало бежать без оглядки, вот только шансов у нее не было. Потому что одновременно с пониманием всей неправильности своего поведения я сознавал, что никуда ее не отпущу. Даже если это в конечном итоге ее убьет.

Эгоистично и лицемерно? Более чем. Но стремление видеть эту девочку рядом не поддавалось логике и не слушало голоса рассудка. Долг, совесть, честь, ответственность — все эти понятия и чувства, которые я старательно взращивал в себе последние годы, чтобы не скатиться в пропасть, меркли перед этим единственным сокрушительным желанием.

Наверное, если бы в припадках я осознавал себя и потом мог вспомнить свои мысли и поступки, та бесконтрольная ярость очень походила бы на это стремление.

Манию.

Стоит называть вещи своими именами, а другого имени у подобного навязчивого желания не было. Новый симптом? Спрашивать у данов-целителей я не спешил, вряд ли они сумеют с уверенностью ответить на этот вопрос. Они никогда ни на что не могут ответить. А боги… да плевать им на такие мелочи!

Я совершенно точно знал, что не оставлю этой девочке шансов. Она наивна, она уже мне верит, а много ли надо, чтобы удержать? Оберегать, поддерживать, быть ласковым и заботливым… Это совсем не сложно, особенно тогда, когда подобные действия доставляют удовольствие и можно совсем не бояться случайного срыва. А самое главное, это очень просто, если конкретное ее отношение ко мне совершенно не интересует, важно только, чтобы оно было хорошим.

Влюбится в меня? Я смогу сделать так, чтобы безответное чувство не переросло в неприязнь.

Посчитает другом? Опекуном? Да хоть домашним животным! Мне просто нужно было видеть ее, знать, что она недалеко, и иметь возможность греться ее Искрой. Все.

Вдруг влюбится в кого-то еще и захочет выйти замуж? Благословлю, лишь бы согласилась не уезжать далеко. Она не откажет, она добрая девочка, а я ради этого готов на все. Рассказать жалостливую историю своей жизни, упрашивать на коленях хоть перед всем дворцом — плевать.

Эта девочка должна быть рядом, потому что я так хочу. Не на цепи и не в клетке, потому что в неволе такая птичка петь не станет, а по собственному желанию.

И если кто-то посмеет забрать ее силой, я найду способ уничтожить его, сохранив при этом Вирату и жизнь наследника.

Эти мысли рождали смутное отвращение, желание дать себе самому в морду, но это противоречие не играло никакой роли, без труда задавленное фанатичным «хочу».

— А я, между прочим, соскучилась, — прозвучал в полумраке звонкий девичий голос, когда я, окончив очередной поединок, решил, что согнал с себя достаточно пота, и отправил болвана на заслуженный отдых.

— Хочешь, я задам один-единственный вопрос, и ты поймешь, как рада была моему отсутствию? — со смешком поинтересовался я в ответ, утираясь специально для этой цели прихваченным из комнаты полотенцем.

— Я догадываюсь, о чем ты, но продолжай.

— Ты определилась с кандидатурой? — послушно продолжил я, находя взглядом собеседницу.

Тия сидела в углу зала на скамейке, скрючившись и зажав между коленями сложенные ладони.

— Не сутулься, — велел я, надевая короткую тунику, до этого лежавшую на скамейке. Узкие штаны для тренировок позволяли соблюдать некоторое подобие приличий в обществе девушки, и я порадовался, что не пренебрег ими. Но одеться до конца все равно следовало.

Не обязательно было смотреть в сторону Тии, чтобы увидеть, как она скривилась, показывая язык, но потом все же разогнулась.

Она всегда так делает.