Хроники искателей миров. Стеклянное проклятие - Томас Тимайер

Путешествие «Пачакутека» проходило благополучно. Попутный ветер помог дирижаблю быстро преодолеть альпийские хребты и понес его дальше на юг. Справа осталась Монте Лимидарио, слева – Монте Тамаро. Обе вершины достигали высоты более двух тысяч метров. Между ними тянулась синяя лента озера Лаго Маджоре. Впереди уже можно было разглядеть полноводную По, самую длинную реку Италии, а дальше голубело Адриатическое море.

Хотя светило солнце и небо было чистым, воздух все еще оставался холодным. Оскар стоял, укутавшись в толстую зимнюю куртку, в носовой части воздушного корабля и наблюдал за Гумбольдтом, который возился с измерительными приборами.

– Рад, что хотя бы ты составляешь мне компанию, – проговорил ученый. – На остальных рассчитывать не приходится. Сегодня я их даже не видел.

– Кажется, наши дамы уютно устроились в кают-компании с чашечкой чаю, – ответил Оскар. – Если не ошибаюсь, они изучают дневник Беллхайма. Шарлотта говорит, что поднимется на палубу гондолы только тогда, когда температура достигнет десяти градусов.

– Ждать придется недолго, – заметил исследователь. – Мы уже в Италии. Впереди Милан, а там и до Итальянской Ривьеры рукой подать.

– А мне нравится здесь, на большой высоте, – сказал Оскар. – Солнце и совершенно чистый воздух. Эти берлинские туманы кого угодно сведут с ума.

Юноша машинально потер предплечье. После схватки с Беллхаймом там постоянно чувствовался какой-то зуд.

– Если хочешь, можешь помочь мне с измерениями, – предложил Гумбольдт. – Хотелось бы точно определить, с какой скоростью мы сейчас движемся.

– И что мне делать?

– Возьми хронометр с секундомером. Он лежит в деревянном футляре. И поосторожнее – это очень ценный прибор. А я займусь теодолитом.

– Но каким образом мы определим скорость «Пачакутека»?

– Примерно следующим образом, – пояснил ученый. – Я выбираю две точки на карте и отмечаю их. Вот, например, соборы в городках Луино и Вальтавалия. Согласно карте, колокольни обоих расположены на расстоянии 5,4 километра одна от другой. Как только мы окажемся точно над первой колокольней, ты нажмешь кнопку секундомера и остановишь стрелку над второй. Зная время и расстояние, мы легко вычислим нашу скорость. Но поторопись, мы уже приближаемся до Луино.

Оскар направился к рундуку, в котором Гумбольдт хранил измерительные приборы. Шкатулка с хронометром оказалась на самом верху. Он открыл ее и достал инструмент – восхитительный образец мастерства швейцарских часовщиков, сверкающий золотом и бронзой. На пестром циферблате располагались дюжины стрелок, двигавшихся с различной скоростью и отсчитывавшие время в разных точках мира. Прибор жужжал и подрагивал, как живой.

– Готов?

– Готов!

– Начинаем, – Гумбольдт поднял указательный палец. – Три… два… один… Нажимай!

Оскар надавил на кнопку и стал сосредоточенно следить за тем, как секундная стрелка медленно описала полную окружность. Затем еще одну, и еще. Когда почти истекла четвертая минута, ученый вскинул руку, помедлил и скомандовал:

– Стоп!

Оскар снова нажал кнопку.

– Четыре минуты пять секунд, – доложил он.

Гумбольдт взялся за карандаш и принялся вычислять. Получив результат, он улыбнулся.

– Восемьдесят километров в час, – произнес он. – Неплохо, а?

– Как это нам удается развивать такую скорость, если моторы выключены?

– Дело в том, что сейчас мы движемся вместе с воздушным течением. Оседлали ветер, так сказать. И до того, как стихнуть, это течение доставит нас к самому морскому побережью. Потом мы запустим двигатели. В остальном погода продолжает нам благоприятствовать.

– И сколько еще осталось до нашей цели?

Гумбольдт бросил взгляд на карту.

– Всего нам необходимо пролететь около четырех тысяч километров. Восемьсот уже позади. Разделим три тысячи двести на нашу скорость… – Он черкнул на листке блокнота несколько цифр и удовлетворенно кивнул. – Почти два дня. Но не похоже, чтобы мы могли держать такую скорость на протяжении всего полета, поэтому – дня три. И это очень неплохой темп, скажу я тебе.