Невеста княжича - Властелина Богатова

Она даже встала и мягко поправила слова разомлевшей Полели:

— Не приворожить, а отвести, — подошла к окну, задумалась.

Выглянула, вдыхая речной запах, приносимый ветерком с дальних берегов. Луна нынче сильная, яркая, страшная. Горят кругом факелы, так же гости снуют по двору, каждый по своей нужде, но уже не так споро, а размеренно и лениво. Владу окутала прохлада, и дрожь пронизала всё её тело. Завтра она станет молодой княжной. Хозяйкой Кавии. Боязно. Справится ли? Жить при дворе — не по лесу бегать, под одной кровлей будет вместе с князем Святославом, княгиней его и старшим сыном Дарёном с женой. «Сойдёмся ли, сроднимся? Примут, или так же будут нос воротить, как Грефина или княгиня Агния… упасите боги, встретится с ней ещё раз».

Одно Влада понимала хорошо, что княжичу Мирославу она нужна, чтобы отвести беду. И тоже берёт её в невесты не по зову сердца, а из надобности, по вынуждению, по беде лихой… Что хорошего выйдет из этого? Да и сможет ли исцелить княжича, ведь супротив Ясыни она бессильна. Вспомнила о матушке. Как не хватает её подсказок, советов.

Она подумала о служанках Квете и Младе. За целый день так и не видела их ни разу. Влада закинула голову, вглядываясь в чёрное море, в глубине его тускло поблёскивают ледяные звёзды. Полночь близко, и гости расходятся...

Какой же долгий день, как будто вечность прожила она в княжьем тереме. Надо бы велеть Зване привести девок. Пусть они собирают её на свадьбу завтра, да подружки, нежели холопки княгини.

И словно по чьему-то колдовству, в дверь постучали. Все трое насторожились и взоры на дверь обратили. На порог ступила Звана, в руках её лоток с водой и рушники, предназначенные для ночного омовения.

Всё происходило по обычаю, как и вчера: умывание, переодевание, долгое расчёсывание. Подружки не дались Зване, сами себя расчёсывали. Тогда хлопка принялась взбивать перину и дюже не спешила покидать опочивальню.

Купава покосилось на холопку, а потом на Владу. В глазах подруги так и читалось: — «Пришло время исполнять задуманное».

— Скажи, Звана, почему коса у тебя обрезана? — повернулась Купава к холопке.

Звана, выпрямилась, повернулась, коснулась кончиков волос своих, помолчала, потом ответила:

— Так пришлые мы с чужих земель. Нам косы обрезают. Отныне не дозволено нам в жены идти к здешним мужам…

— А откуда ты? — присоединилась к беседе Полеля, явно намереваясь заговорить зубы той.

— Из-за моря буду, с дальних сторон… Будевой выкупил на торгу… мне ещё тогда восемь зим не исполнилось. Мало что помню, — холопка поникла, и Владе на какой-то миг стало жаль её.

Звана, очнувшись от дум, раскинула одеяло по перине, откинув только краешек.

— Пора княженке спать укладываться, да выспаться хорошенько, завтра вставать рано, день тяжёлый. Весь день на ногах, да и ночь длинная будет…

По плечам Влады от слов холопки мурашки раскатились, а лицо полыхнуло.

— Как же нам уснуть, внизу гулянье, шум? — не унималась Купава, не замечая намёка тонкого холопки.

— Так гости все уже разошлись, поди тоже выспаться им надо. Княжичи только в банке попарятся и тоже под сень.

Влада забеспокоилась. Испугалась, что не исполнит отворот, не успеет. Только вот недавно испугалась, а сейчас так и думала о ворожбе. Поскорей бы сотворить всё! И если бы Звана глянула сейчас на Владу, то сразу бы поняла неладное. Но Купава не выпускала из-под своего взгляда настойчивого холопку, буравя ту строгими синеющими глазами.

— Гостей-то много, где ночевать они будут?

Холопка простодушно рассмеялась, не усомнилась в каверзном спросе Купавы.

— Что ты, голуба! Места всем хватит, терем-то огромный. А кому душно под поветью[2] на сеновале лягут.

Влада быстро переглянулась с подругами. Купава, отложив костяной гребень, наигранно зевнула.

— Можешь идти, Звана, — велела Влада. — А завтра на заре приведи ко мне моих служанок Квету и Младу, — попросила она и добавила: — Хоть посмотрю на них, соскучилась, не видела со вчерашнего дня, всё ли с ними хорошо?

— Не волнуйся, княженка, отдыхали они нынче. Но воля твоя, Владислава Будевоевна, приведу, — преклонила голову Звана, и пока собирала рушники мокрые да лотки, Влада Полеля и Купава улеглись на перину, обнялись. Влада подумала только, что скоро постель делить будет с княжичем, и это была её последняя ночь, когда она ещё невеста.

Перед уходом Звана задула лучины.

— Дорой ночи, — бесшумно выплыла из опочивальни, оставляя девиц в кромешной темноте.

Полежав так некоторое время, Влада зашевелилась, соскользнула с высокого настила на пол, впопыхах заплела косу, девоньки её не отставали. Вперёд всех вышла Купава. На случай, если та попадётся челяди, у подруги есть более веские отговорки, нежели у Влады, которую, не дай боги, поймают княжны или Агния. Вот тогда позору не оберётся она. Куда ж невеста в предсвадебную ночь собралась простоволосая да босая, в одной исподней рубахе? Стыдобища!

Влада ступала, по коврам мягким, вдыхая разные запахи: воска и настоя крепкого, которым пропитались, казалось, стены, а про себя тихим шёпотом заговор читала на отвод глаз. Так и пошли в темноте да незамеченные, тем же ходом, каким Звана вела Владу ещё днём в баню. Выпорхнули легонько на крылечко заднего двора. В непроглядной тьме они спустились по ступенькам на двор и тут же схоронились, забежав под низкую поветь, поглубже в тень. Двор к великому опасению Влады не пустовал. По нему всё ещё сновала челядь и стражники, управляясь с вечерней работой.

— Ворожи, Владка, они ещё долго тут будут ходить, а нам поспеть бы надо… — толкнула в бок Купава.

Влада припомнила оморочку, которой научила её матушка ещё в отрочестве. Воображая, как холопов окутывает глухая плотная пелена, Влада зашевелила губами:

— Найди морока с любого бока — с ветреной и подветренной. Очи в тумане, а ум и разум в дурмане. Слово сказано, дело слеплено, слепыми очам быть заповедано. Крепко слово. Верное дело. Так будет.

— Пошли, — шепнула Влада, подталкивая впереди стоящую Полелю, которая так и не уразумела, что Влада сотворила.

Быстро пробежали до огороди, к ним так никто и не обернулся, не обратил взора, не окликнул, как будто сделались девицы невидимые. Вошли в закрытый со всех сторон высоким частоколом двор, где нынче плескались подружки под холодной водой у колодца. Сейчас же двор пустовал, но из-за приоткрытой двери предбанника сочился жёлтый свет. Заслышались мужские голоса, но не такие бравые, как в трапезной, а приглушённые и спокойные.

— Не один княжич там, — выдохнула Полеля, дух переводя, оборачиваясь к подругам. — Что делать будем, как выманивать?

— Давай подождём немного, — предложила Влада. — Кто-то из них да выйдет, а там видно будет, как дальше быть.

Зашли за угол, а там лавка, пригвождённая прямо к стенке, и вокруг кусты малинника. Девицы присели. Забко становилось на улице, но Владу трясло вовсе не от холода.