Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Не успел он договорить, как дельфины нырнули под корабли клана Хейке и поплыли дальше.

После этого один из самых верных предводителей клана Хейке переметнулся со своими кораблями на сторону Гэндзи…

Он выдал Гэндзи военные планы Хейке. Тогда воины из Сикоку и Кюсю тоже покинули Хейке и перешли на сторону врага. В довершение всего самые верные слуги Хейке неожиданно восстали против своих господ, пустив в дело мечи и стрелы. У одного берега о скалы бились крутые волны, препятствуя высадке. Вдоль другого берега выстроился шеренгами враг, держа наготове натянутые луки.

В тот день борьба за власть между Гэндзи и Хейке наконец завершилась.

Воины Гэндзи начали захватывать корабли Хейке. Они переходили с судна на судно, подавляя всякое сопротивление.

Придворные дамы на императорском корабле горько рыдали. Гордая же госпожа Ний, бабушка императора, облачилась в знак траура в одеяние из темно-серого шелка. Она взяла Священные Драгоценности, Священный Меч и Зерцало, после чего подняла маленького императора на руки и сказала:

«Хотя я всего только женщина, я не отдамся в руки врагов. Я последую за Его Величеством. Кто хочет, пусть следует за мной».

Сказав так, она отошла к борту корабля.

Император был очень красивым ребенком. Весь облик его дышал благородством. У него были длинные черные волосы, спадавшие ниже плеч.

«Куда ты хочешь меня отвести?» — удивленно спросил он.

Ний обратила к юному правителю залитое слезами лицо.

«Да будет Вам угодно повернуться к востоку и попрощаться с богами! А потом повернитесь к западу и попросите Будду и Святых встретить Вас в Непорочной Стране. Под волнами скрывается непорочная страна счастья, другой город, где не знают печали. Туда я и отведу моего Повелителя».

Утешая его, она подвязала ему волосы сизо-голубым платом. Маленький император, ослепший от слез, сложил свои ладони и повернулся сначала к востоку, потом к западу. Ний крепко обняла его — и они камнем ушли на дно.

Очнувшись, Натаниель огляделся по сторонам. Он был в Осло. На ничем не примечательной улице, серой и грязной. Фасады домов неплохо было бы освежить, перекрасив в более светлый цвет, тротуар можно было подмести и получше. У Натаниеля было такое чувство, будто он побывал в сказке. Вместе с тем он прекрасно понимал, что это подлинное историческое событие, что оно действительно имело место, за вычетом кое-каких моментов, связанных с суеверием и героизмом. Однако он по-прежнему не мог уразуметь, какое отношение к этому имеет Тува.

Подъехал Йонатан. Гнал, наверное, как сумасшедший.

— В чем дело? — спросил он, пока они поднимались по лестнице.

— Я знаю не больше, чем ты, — ответил Натаниель. — Только бы нам ее застать!

Они ее застали. Но проку от этого было мало.

Тува лежала на кровати под одеялом. Лежала на спине, с закрытыми глазами, не двигаясь. Она дышала — еле-еле и очень медленно, однако разбудить ее не удалось.

— Кататония, — определил Йонатан, который по специальности был братом милосердия.

— Что это значит?

— Нервно-психическое расстройство. Пациент впадает в оцепенение, недвижим и ни на что не реагирует, хоть ты с ним говори, коли его булавками и так далее.

— Не думаю, — процедил Натаниель. — У Тувы немало причуд, но психически она совершенно здорова.

— Я бы тоже ни за что не поверил — раньше. А по-твоему, что это?

— Не знаю. Я ничего не понимаю.

И Натаниель рассказал Йонатану все, что ему было известно. Наконец-то он мог хоть с кем-то поделиться своими переживаниями.

Йонатан покрутил головой.

— Странно! При чем тут древняя Япония? Тот же самый Хейке, к примеру!

Натаниель посмотрел на спящую девушку. У нее был до того жалкий вид. Маленькая, безобразная — и беззащитная.

Что же она такое могла сотворить?

Неожиданно для самого себя он почувствовал к ней глубокую нежность. Как часто она приводила его в ярость своими сумасбродными выходками, дьявольским упрямством и злобой! Но сейчас он не испытывал к ней ничего, кроме жалости, — и желания во что бы то ни стало помочь.

— Как по-твоему? Оставим ее здесь?

— Я думаю, это будет лучше всего. Конечно, мы могли бы отвезти ее на Линде-аллее, но здесь ближе к больнице и… А что ты сейчас собираешься предпринять?

— Я должен разыскать парапсихолога, которым так интересовалась Тува.

Йонатан задумчиво кивнул.

— Я думаю, это хорошая идея. Ты поезжай, а я останусь за ней присматривать. Если состояние будет критическим, я отвезу ее в Уллевольскую больницу.

— Отлично. До скорого.

Найдя телефон-автомат, Натаниель позвонил Ингер Ханнестад. На этот раз она оказалась дома. Она охотно дала ему координаты доктора Сёренсена.

— Доктор? — подумал Натаниель. Это совсем неплохо.

Поскольку Сёренсен жил буквально в двух шагах, Натаниель решил не терять времени и отправился к нему без звонка.

Ему открыл безупречно одетый пожилой господин с благородными чертами лица. Нет, тут и речи не могло быть о каких бы то ни было махинациях!

Натаниель представился и спросил, не посещала ли на днях доктора некая фрекен Бринк. Тува Бринк.

Только бы она не воспользовалась чужим именем! А что, если ее вообще тут не было?

Но нет, господин тут же приподнял брови. После секундного замешательства он пригласил Натаниеля войти.

— Да, она была здесь дня два назад. Вид у доктора был довольно кислый.

— Я Тувин родственник, — пояснил Натаниель.

— Ага! Из рода Людей Льда? Эти глаза…

— Вот именно. Значит, она упоминала про Людей Льда? Обычно мы предпочитаем не делать этого. Мы живем как бы параллельно с остальным человечеством, если вы понимаете, что я имею в виду. Ну хорошо, я знаю, что вы должны сохранять врачебную тайну, однако с Тувой кое-что произошло, и я должен выяснить, не связано ли это с ее приходом сюда. Вы ничего не заметили?

Доктор усадил Натаниеля в темно-коричневое кожаное кресло, — комната была обставлена исключительно в мужском вкусе, — а сам уселся в другое, напротив.

— Встречный вопрос: что произошло с фрекен Бринк?

— Судя по всему, она в кататоническом состоянии. Я вас ни в чем не обвиняю, но нам нужно знать причину, чтобы помочь ей.

Тщательно взвешивая каждое слово, доктор ответил:

— Фрекен Бринк произвела на меня впечатление крайне… экзальтированной особы.

— Так оно и есть. Доктор Сёренсен, насколько я понимаю, ее посещение оставило у вас тяжелый осадок. Мне кажется, что ради Тувы вы должны рассказать, что здесь произошло. Видите ли, она не такая, как все.

— Да уж, это точно, — хмыкнул доктор. — Да и вы тоже, если