Безумный корабль - Робин Хобб

Корабль знал – вне зависимости от того, осознавала ли это знание улыбчивая носовая фигура. А теперь знал и Рэйн. И он понимал, что дух, заключенный в деревянных костях «Кендри», жаждет отмщения. Рэйн очень боялся, как бы его присутствие на борту живого корабля не вызвало к жизни эти глубоко погребенные воспоминания. Как знать, что еще сотворит Кендри, если древняя память вдруг всплывет к поверхности его разума? И на кого в первую голову падет его месть?

Как бы не ополчился он всей своей яростью на потомка тех, кто некогда выбросил его, нерожденного, из колыбели…

Серилла стояла на палубе корабля. Рядом с нею двое крепких калсидийских матросов поддерживали сатрапа. Вернее, он лежал распростертым на носилках, на скорую руку сооруженных из весел и парусины. От морского ветра его щеки слабо румянились. Серилла ласково улыбнулась ему:

– Позволь мне говорить от твоего имени, государь. Тебе надо бы поберечь силы. А кроме того, наши будущие собеседники – всего лишь простые моряки. Ты еще скажешь свое слово, когда придет время выступать перед Советом торговцев.

Как она и ждала, он ответил благодарным кивком.

– Скажи им… Просто скажи им, что я хочу как можно скорее сойти на берег с корабля. Мне нужна теплая комната с хорошей постелью, свежая пища и…

– Тише, тише. Не переутомляйся, государь. Позволь мне тебе послужить. –И она наклонилась еще уютнее подоткнуть толстое одеяло. – Обещаю: надолго я не задержусь.

Вот это была и в самом деле правда святая. Лишнего задерживаться Серилла ну никак не собиралась. Она была намерена убедить людей с удачнинского корабля забрать к себе в город только ее саму да сатрапа. Все равно брать с собой кого-то еще из сатрапского окружения было бессмысленно. Еще наговорят чего-нибудь, что смутит и обеспокоит торговцев. Нет уж. Известия, услышанные самыми первыми, всегда западают в душу сильнее всего. А Серилла собиралась говорить весьма убедительно… Она выпрямилась, кутаясь в плащ. Для такого случая она очень тщательно подбирала одежду. И даже выговорила себе время, чтобы сделать какую следует прическу. Она желала выглядеть царственной, но в то же время простой и даже мрачноватой. Помимо видимых украшений носки ее туфель были набиты несколькими парами лучших сережек из запасов сатрапа. Что бы ни случилось – прозябать в бедности у нее никакого намерения не было!…

На калсидийского капитана, который стоял и хмурился неподалеку, она старательно не обращала внимания. Она подошла к поручням и, хотя корабли еще разделяла изрядная полоса воды, постаралась перехватить взгляды стоявших там, на борту. Носовое изваяние удачнинского корабля свирепо таращилось на нее. Когда же оно шевельнуло руками, а потом с вызовом скрестило их на груди, Серилла тихонько ахнула. Живой корабль! Настоящий живой корабль!… Прожив много лет в Джамелии, она своими глазами так ни одного и не увидела. Матросы-калсидийцы подавленно забормотали и стали осенять себя священными знаками, долженствовавшими, согласно их вере, отгонять нечистого духа. Серилла почувствовала, как их суеверный страх придает ей новые силы. Сама-то она ничего потустороннего не боялась. Выпрямившись во весь рост, она набрала полную грудь воздуха и заговорила, используя особые приемы, чтобы голос разносился подальше:

– Я – Серилла, Сердечная Подруга государя сатрапа Касго! Я посвящаю свои ученые занятия Удачному и его истории. Решив путешествовать сюда, государь избрал меня в спутницы. И вот теперь, будучи ослаблен болезнью, приключившейся с ним в пути, он велит мне говорить с вами и должным образом приветствовать вас. Не пришлете ли шлюпку, чтобы я могла исполнить приказ государя?

– Всенепременно!… – тотчас отозвался толстяк в необъятной желтой жилетке. Однако стоявший рядом с ним бородач лишь мотнул головой:

– Помолчи, Рестар. Ты тут не начальник. Эй!… Подруга! Так ты поднимешься к нам на борт? Одна?

– Да, одна. Чтобы передать вам волю сатрапа. – И Серилла широко развела руки, раскидывая полы плаща. – Я женщина, и я безоружна. Позволите ли вы мне перейти к вам на борт и говорить с вами? А не то, боюсь, может произойти самое прискорбное непонимание…

Они стали советоваться. Серилла наблюдала за ними. Она нимало не сомневалась, что они разрешат ей взойти к ним на корабль. И тогда самое худшее, что с нею может произойти, – это если они вдруг вздумают взять ее в заложницы. Но пусть даже и так, лишь бы только убраться поскорее с этого адского корабля… Она стояла неподвижно, высокая и прямая, и ветер понемногу потрошил ее замысловатую прическу, на которую было положено столько трудов. Серилла ждала.

Наконец бородач вернулся к фальшборту. Судя по всему, это был капитан живого корабля. Он ткнул пальцем в сторону калсидийского капитана:

– Ладно, давайте ее сюда в шлюпке! Двое на веслах – и никого более!

Услышав это, капитан (и тут Сериллу даже зазнобило от ослепительного восторга!) посмотрел сперва на нее и потом только – на сатрапа. Неужели ее бывший мучитель наконец осознал, что она оказалась при власти – и немалой?… Серилла призвала сама себя к осторожности и поспешно опустила глаза. В самый первый раз ее ненависть к капитану сравнялась по силе с ее страхом перед ним. «Если так дело пойдет, – пронеслось у нее в голове, – глядишь, настанет день, когда я покончу с тобой…»

Стоило достичь договоренности – и дальше дело пошло быстро. Ее спустили в шлюпку, как будто она была не важной персоной, а скорее грузом. Сама лодочка показалась ей опасно маленькой. Она так и плясала на волнах. Она взлетала и падала, между тем как прямо за бортом начинались огромное и пугающее море. Когда они достигли удачнинского корабля, навстречу Серилле спустился юный матрос. Она чуть со страху не померла, когда пришлось подняться в шлюпке на ноги. Но вот волна подняла шлюпку на должную высоту, и матрос, дотянувшись, попросту подхватил ее одной рукой. Проделал он это с легкостью и ловкостью кота, извлекающего из-под буфета зазевавшуюся мышь. Он не сказал ей ни слова и не дал даже секунды, чтобы оглядеться и прийти в себя. Он просто полез с нею вверх по штормтрапу. Ей показалось –помчался бегом!

Достигнув палубы, он наконец-то поставил ее на ноги. У нее так шумело в ушах, а сердце до того колотилось, что она даже не сразу расслышала, как бородач-капитан представлял ей своих спутников. Потом все замолчали и стали смотреть на нее, и она поняла, что настал ее черед говорить. Серилле опять стало страшно. Страшно было стоять здесь, среди незнакомцев, на палубе живого корабля. Джамелия вдруг отодвинулась так далеко, как будто ее и вовсе не существовало. Серилла стала заново вызывать ее к жизни посредством магии слов.

– Я Серилла, Сердечная Подруга государя сатрапа, – повторила она. – Он предпринял длительное путешествие, дабы выслушать ваши жалобы и по каждой принять решение. – Она обвела взглядом лица мужчин и увидела, что ее слушают с напряженным вниманием. – Увы, – продолжала она, – по дороге сюда государя и немалую часть его спутников поразила тяжкая болезнь. Понимая, насколько серьезно его положение, государь предпринял меры, дабы задуманное им увенчалось успехом, вне зависимости от того, что произойдет с ним самим…-Она запустила руку глубоко под плащ, нащупывая потайной кармашек, который сама соорудила там накануне ночью. Вытащила свернутый пергамент и подала его бородачу: – Сим документом государь назначает меня своим постоянным чрезвычайным и полномочным послом в вашем городе. Даруя мне таким образом право говорить от его имени…