Сны инкуба - Лорел Гамильтон

— Натэниел только что пришёл с работы, и мы не успелипоговорить, поэтому он поехал с нами.

Шериф Кристофер нахмурился:

— Вы сказали, что были дома.

— Так и было.

— Я думал, что вот этот — ваш бойфренд.

— Так и есть.

— Тогда это кто такой? — спросил он, ткнув большимпальцем в сторону Натэниела.

Натэниел разговаривал с последним помощником шерифа. Ему,кажется, было легче, чем Мике или мне. То ли помощник попался поумнее, то ли нетак нагруженный предрассудками.

— Мой бойфренд.

— Они оба ваши бойфренды?

Я сделала вдох и медленно выпустила воздух.

— Да.

— Ну и ну! — сказал он.

Я про себя быстренько помолилась, чтобы Зебровски приехалпоскорее.

— У нас тут очередная жертва, шериф, или это вам всеравно?

— Да, кстати, — сказал он и уставился на меняжёсткими коповскими глазами. Если он думал, что я съёжусь, то ошибся, но взглядбыл хорош. — Вы совершенно случайно обнаружили следующую жертву нашегосерийного убийцы?

— Да.

— Чушь собачья.

— Думайте, что хотите, шериф. Я сказала вам и вашимлюдям чистую правду. Могу что-нибудь сочинить, если вам так будет легче.

Он посмотрел мимо меня на Мику.

— Разговаривая с человеком, я люблю видеть его глаза.Снимите очки.

Черт. Мика посмотрел на меня, я на него. Я пожала плечами.

— Паттерсон не спросил Мику впрямую, чем он занимается.Он слишком увлёкся, пытаясь заставить Мику признать, что он стриптизер, илигомосексуалист, чтобы заботиться о фактах.

— Хорошо, тогда я спрошу. Чем вы занимаетесь, мистерКаллахан?

— Я координатор Коалиции За Лучшее Понимание МеждуОбщинами Ликантропов и Людей.

— Вы — кто? — переспросил Паттерсон.

— Помолчи, Паттерсон, — сказал Кристофер. —Так вы из слюнявых либералов, которые считают, будто у животных равные права?

— Вроде того, шериф.

Кристофер вдруг перенёс все своё внимание на Мику.

— Снимите очки, мистер Координатор.

Мика снял очки.

Паттерсон отшатнулся, его рука легла на рукоять пистолета.Плохо. Шериф же уставился в кошачьи глаза Мики, качая головой.

— Зверелюбка и гробовая подстилка. Куда уж ниже падатьбелой женщине.

Замечание насчёт белой женщины сняло все вопросыотносительно того, какие ещё у него могут быть предрассудки. Законченныйрасист, на дух не выносящий всякого, кто не мужчина, не белый и не натурал. Дочего же узколобая точка зрения!

— Моя мать — испанка из Мексики. Так вам легче, шериф?

— Черномордая! — сплюнул он.

— Вот именно, — улыбнулась я, и улыбка даженаполовину дошла до глаз.

— У вас очень довольный вид для женщины, у которойвыдался по-настоящему плохой день.

— А как он может стать ещё хуже, шериф?

— Вы знали, что тело здесь, потому что это сделал вашбойфренд и его ребята. Потому-то вы его и нашли.

— И зачем бы я притащила своих бойфрендов, и как яустроила, что моя подруга напилась именно здесь?

— Вы собирались переместить тело, спрятать его. Вотпочему вам нужно было столько народу. Была здесь ниточка, которая ведёт к вашимпедерастическим дружкам-вампирам.

Я подумала, как бы отреагировали Жан-Клод и Ашер на званиемоих педерастических дружков-вампиров. Лучше не знать. Я покачала головой:

— Сколько судебных исков подано против вашегодепартамента, шериф?

— Ни одного.

Я засмеялась, но не слишком весело.

— Что-то не верится.

— Я делаю свою работу. Это и все, что людям нужно.

Не моё дело, конечно, но интересно, сколько из арестованныхим не белые, не натуралы — не такие, как он. Я почти готова была все своиденьги поставить, что большинство его арестов — из этой категории. Хотелось бынадеяться, что я ошибаюсь, но вряд ли.

— Вы знаете цитату, что если у вас есть только молоток,то все проблемы начинают казаться гвоздями?

Он посмотрел на меня, не очень понимая, к чему я клоню.

— Да, мне нравится, как мистер Айюб пишет.

— Мне тоже, но я вот к чему: если все, на кого высмотрите, оказываются монстрами, то ничего другого вы и не увидите.

Он нахмурился сильнее:

— Не понял.

И чего я стараюсь?

— Вы настолько поглощены ненавистью ко мне и всем, ктосо мной, что почти не делаете настоящей полицейской работы. Или вам наплевать вэтом случае? Да, шериф? Убили стриптизера-педерастика, так это же совсем не такважно, как убитая белая женщина?

Что-то мелькнуло у него в глазах — не гляди я на него в этотмомент, то и не заметила бы.

— Наверное, вы от души ненавидите этот клуб.

Глаза его были холодны и непроницаемы, когда он сказал:

— Мой опыт подсказывает мне, что, сколько верёвочке нивиться, маршал, кончик найдётся. Вы выбрали линию поведения высокого риска, икогда оступитесь, расплата будет очень горькой.

Я покачала головой:

— Никто не слеп так, как тот, кто не хочет видеть.

— Что? — переспросил он.

— Ничего, шериф, зря слова трачу.

Ожила рация на маркированных машинах, и услышанное заставилонас забыть о перепалке.

— Потери среди полиции, потери среди полиции!

Место оказалось чуть дальше по дороге, возле клуба, где нашлипервую жертву. Наглые, сволочи. Я крикнула Мике и Натэниелу:

— Берите машину Ронни и мотайте домой.

Сама я уже открывала водительскую дверь джипа.

— Анита… — начал Мика.

— Я тебя люблю, — ответила я, залезая за руль.

Я сдала назад, и мне пришлось подождать, пока полицейскаямашина освободит мне дорогу. Натэниел все ещё опирался на машину, где егодопрашивал помощник шерифа. Я нажала кнопку окна со своей стороны и послала емувоздушный поцелуй. Он улыбнулся и послал мне его обратно. Потом я оказалась влинии с двумя полицейскими машинами, и мы уехали. Потери среди полиции —вампиры? Или повезло какому-то пьянице? Не узнать, пока не приедем.Единственный светлый момент — что я не буду больше наедине с шерифом и его людьми.Полиция съедется отовсюду. Куча людей, которых в обычном случае ни работа, ниюрисдикция сюда не позвали бы.