Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Но сегодня произошли новые неприятности. Ее любимый Таральд сделался вдруг таким нервозным, раздражительным, погруженным в какие-то свои неведомые мысли. Он все ходил и раздумывал над чем-то. На ее вопросы он отвечал рассеянно и не сразу.

Ирья чувствовала себя потерянной и беспомощной. Может, она ему наскучила? И он раскаивается в том, что взял ее в жены? Он ушел из дома по делам, не сказав ни слова.

Пока Ирья пыталась отобрать палку у Кольгрима, в комнату вошла служанка:

— К баронессе пришла посетительница.

Несмотря на то, что и служанка, и баронесса вышли из одного социального слоя, в голосе первой не слышалось и тени презрения. Ирью за ее характер уважали в усадьбе все без исключения. Слуги даже испытывали к ней некоторую нежность, подчас гордость за то, что юный господин избрал именно ее, их Ирью.

— Посетительница ко мне? — удивленно спросила Ирья. — Это из Эйкебю?

— Нет, баронесса. Это жена священника.

— Ах да, конечно же! Не будешь ли ты так любезна и не присмотришь за детьми, пока я отлучусь?

— Разумеется.

Служанка прекрасно понимала, какую ответственность на нее возлагают. Двух братьев никак нельзя было оставить без присмотра. С непослушным Кольгримом никто не хотел возиться, но раз ее просит сама баронесса… Мальчик сразу же опрокинул стул, чтобы посмотреть, какова будет реакция служанки. Но девушка была уже вышколена и знала, как следует себя вести с Кольгримом.

Ирья спустилась в гостиную, где ждала Жюли. Она хотела было отказать посетительнице, но в последний момент передумала.

Госпожа Жюли была необычайно приветлива и элегантна в своих простых одеждах. Правда, Ирья не очень поняла, что за дело привело ее в Гростенсхольм. Она спрашивала совета о старой матушке Августине, которая жила на другом конце деревни. Почему она пришла за советом именно к Ирье? Ведь та практически ничего не знала об этой Августине.

Красивая жена священника не стала долго задерживаться. Она поблагодарила хозяйку и встала. Однако уже уходя, она бросила как бы мимоходом:

— Да, передайте привет вашему мужу, милая баронесса Мейден, и скажите, что я больше на него не сержусь. Я решительно выбросила из головы всю эту историю.

Ирья с удивлением посмотрела на нее.

— Я не понимаю вас…

— О, мы все знаем, как тяжело мужу, когда его жена находится в положении. Разумеется, отчасти это шокирует. Но я больше не сержусь на вашего мужа.

И она направилась к двери. Ирья неподвижно стояла на одном месте, опустив руки.

— Таральд? — беспомощно сказала она. — Он мог?.. Я ничего не понимаю.

Изящная Жюли, которая казалась еще миниатюрнее рядом с неуклюжей Ирьей, испуганно закрыла рот рукой.

— О, моя милочка, разве он ничего вам не сказал? Нет-нет, тогда забудьте все, что я вам рассказала… милая, дорогая… о, это ужасно! Но я думала… вы все знаете… Забудем же об этом!

Ирья в растерянности смотрела на Жюли.

— Только не говорите ничего вашему мужу, пожалуйста, — сказала жена священника совершенно убитым голосом. — Я-то простила ему, так что вовсе не следует снова ворошить прошлое. Мужчинам так трудно управлять своими эмоциями, и ему вряд ли захочется вспоминать о том, что случилось. Ведь это просто глупость, которую он однажды совершил. Так что вы уж, пожалуйста, не напоминайте ему об этом и забудьте все, что я сказала! Прощайте, госпожа Ирья, и благодарю вас за помощь!

Она застучала каблучками к выходу. И исчезла.

Что же это такое? Таральд. Ее Таральд? Такой рассеянный и раздражительный все последние дни…

Жена в положении?

Но когда? Когда же он совершил свою глупость?..

Ирья ощутила комок в горле: она была совершенно разбита и унижена этим известием. Она пошла к детям, отпустила служанку и тяжело опустилась на кровать.

— Все благополучно? — спросила ее служанка. — Госпожа выглядит такой утомленной.

— Я просто устала…

Служанка озабоченно продолжала смотреть на нее.

— Если госпожа пожелает прилечь отдохнуть, то я могу взять Кольгрима с собой. Он посидит со мной, пока я буду заниматься своими делами.

— Спасибо тебе, — вздохнула Ирья.

Так она и пролежала все время, оглушенная горем, пока не пришло время кормить Маттиаса.

Таральд вернулся домой как обычно. Вначале он не обратил внимания на несчастный вид Ирьи, снова занятый своими собственными мыслями.

И только когда дети улеглись, и Ирья тоже забралась в постель, он заметил ее состояние и спросил:

— Что с тобой, Ирья? Ты ни слова мне не сказала за весь вечер.

Ирья помедлила с ответом, а затем прошептала еле слышно:

— Я не могла. Я боюсь.

Он подошел к постели и сел возле жены.

— Боишься? Ты? Почему же?

Ирья все так же прошептала:

— У тебя все в порядке, Таральд?

Он насторожился.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Ты такой рассеянный последнее время. Меня пугает это.

Он немного помолчал.

— Именно этого ты и боишься?

— Да, — сказала она медленно. — И потом, у меня была сегодня неожиданная посетительница.

Таральд поднялся. В голосе его послышалось волнение.

— Посетительница? Кто же это?

— Это… жена священника.

— Священника? Но что ей здесь нужно?

— Ты говоришь «нужно»? — выдохнула Ирья.

Он не отвечал, и она протянула к нему руки. Он обнял ее и снова сел рядом. Ей с трудом удавалось сохранить спокойствие, но в глазах у нее стояли слезы.

— Таральд, дорогой, скажи, что тебя тревожит! Я не вынесу мысли о том, что… я потеряю…

Она не сказала: «тебя», — но произнесла вместо этого — «твое расположение».

— Мое расположение ты не можешь потерять, Ирья, — тепло сказал Таральд. — Я просто хочу уберечь тебя от разных неприятностей, понимаешь.

Так значит, это правда! Ирья закрыла лицо руками.

— Я могу переехать в Эйкебю, когда ты захочешь, — сдавленно произнесла она.

— Что это ты выдумала? — прервал он ее. — Зачем же тебе переезжать в Эйкебю?

Она плакала, уже не скрываясь.

— Затем, что жена священника сказала правду!

— Да что может знать эта жена священника об Уле Ульсене!

Ирья остановилась.

— Уле Ульсен? Кто это?

Таральд удивился.

— Нет, давай разберемся со всем по порядку. Что тебе сказала жена священника?

— Я обещала ей не говорить тебе об этом. Не ранить тебя воспоминаниями.

— Только не плачь. Что это за воспоминания?

Слезы снова набежали ей на глаза. Она отвернулась от Таральда, сжавшись в комочек.

— Не знаю, Таральд. Я не поняла толком ее намеков.

— Ну, тогда просто скажи, о чем она с тобой говорила!

— Мне так тяжело говорить тебе об