Орден Тьмы - Майкл Муркок

— Нет, никогда, — ответил я. Меня поразила красота этих животных. Теперь и они стояли у Столба Встреч, а до нас донеслись фразы начала церемонии. Каждый называл свое имя, каждый описывал цель своего прибытия на Мессу. Потом Барон Капитан объявил:

— До встречи утром!

— До встречи утром! — ответили участники Мессы нестройным хором. После этого каждый двинулся к своему кораблю по отдельности и не общаясь с коллегами.

Я что есть силы напрягал слух, чтобы услышать, как назовут себя Женщины-Призраки. Но не услыхал ничего, что хоть отдаленно напоминало бы имя Эрмижад.

В тот вечер мы были гостями студентов и переночевали в их и без того переполненных комнатах. Постоянное присутствие ядовитого дыма, жестокие сквозняки, сильная качка от неожиданных перемещений корабля — все это породило во мне тревожные сны той ночью. Шевеление корпуса «Сурового щита» походило на мои метания в неудобной постели. Я услышал во сне пение Женщин-Призраков и проснулся. Нет, то было не во сне, а наяву — они пели у себя в палатках. Мне страстно захотелось броситься к ним, но как только я поднялся, решив снова перелезть через борт, меня схватили фон Бек и Юрджин.

— Вы должны потерпеть, — сказал фон Бек. — Ведь вы дали нам слово.

— Они призывают Шарадим. Я должен знать, чего они хотят.

— Им нужна она, а не вы, — убеждал меня фон Бек. — Если вы сейчас уйдете, Аримиад и его люди станут искать вас. И тогда у них будет право убить вас. Зачем рисковать, когда завтра вы сможете подойти к ним, воспользовавшись правами участника Мессы?

Я согласился, что веду себя по-детски, и снова лег. Я лежал, глядя через дыру в крыше на серое, холодное небо, и старался не думать об Эрмижад и Женщинах-Призраках. Я ненадолго заснул, но сон не принес облегчения.

— Я не Шарадам! — выкрикнул я внезапно и проснулся.

Уже светало, вокруг меня начали подниматься студенты. Белланда подошла ко мне, перешагивая через спящие тела.

— В чем дело, Фламадин?

— Я не Шарадим! — сказал я ей. — Они хотят, чтобы я был моей же сестрой. Но почему? Они не меня зовут. Они зовут меня, но называют меня именем моей сестры. Но разве может Шарадим и Фламадин быть одной и той же личностью?

— Вы — близнецы. Но один близнец мужского пола, другой — женского. Вас нельзя перепутать с ней… — У Белланды был заспанный голос. — Простите, я, кажется, глупости говорю.

Я прикоснулся к ней рукой:

— Нет, Белланда, извиняться следует мне, а не вам. В последнее время это я болтаю много глупостей.

Она улыбнулась:

— Если вы это понимаете, то вы не совсем умалишенный. Так вы говорите, что эти женщины всю ночь пели про Принцессу Шарадим?

Я не очень отчетливо слышала их. Но звучало нечто похожее. Они считают Шарадим сверхъестественным существом?

— Не могу сказать точно. Но это имя я всегда распознаю, ибо слышу его и во сне. И я отвечаю на этот призыв. Я — Урлик Скарсол и целый ряд других инкарнаций, потом снова Скарсол, а теперь вот Фламадин. Дело в том, Белланда, что я знаю, знаю глубоко в своей душе, что они зовут меня!

Но поскольку это прозвучало как эгоистический маниакальный бред (и могло быть таковым), я остановился, замолчал, пожал плечами и снова лег, завернувшись в одеяло.

Потом, немного времени спустя, я смогу говорить с ними, глядя прямо в глаза.

Я поспал еще немного и видел во сне только приятное — мою жизнь с Эрмижад, когда мы вместе с ней правили народом элдренов.

К тому времени, когда я проснулся еще раз, все уже поднялись. Я потянулся, проковылял к умывальнику и попытался смыть жирный налет сажи с тела.

Когда я поглядел на площадку Мессы, то был поражен тем, что там происходило.

Гости разделились на небольшие группки, в которых шла оживленная беседа. Я заметил, что два медведя показывают одной из Женщин-Призраков географические карты и все трое яростно спорят. В другом месте под яркими навесами расположилась прямо-таки настоящая деревенская ярмарка. Такое впечатление создавалось потому, что на небольшой огороженной площадке две неуклюжие и сердитые ящерицы стояли вертикально на задних лапах и о чем-то говорили. Они напоминали динозавров. Ящерицы широко раскрывали огромные красные рты, доказывая свою правоту двум жителям Маашенхайма, а те показывали рукой на седла и упряжь на этих зверях и, очевидно, интересовались ценой у другого человека, несомненно обитателя Драахенхайма. Конечно, ящерицы назвали имя владельца.

На торжище было представлено много домашних животных, как знакомых мне, так и совсем невиданных. Среди товаров тоже попадались предметы, назначения которых я не знал, но они пользовались спросом у покупателей.

Шум стоял невообразимый, но ссор и потасовок я не заметил. Многие бродили по ярмарке группами, они не покупали и не продавали, просто разглядывали посетителей.

Рядом с аркой, близ корабля урсинов, можно было видеть менее приятную сцену: мальчики-подростки, совершенно голые и закованные в цепи, выставлялись на продажу. Женщины-Призраки придирчиво разглядывали их. Мне трудно было поверить, что элдрены стали столь испорченными, что превратились в рабовладельцев и каннибалов.

— Разве эти люди благороднее других человеческих существ? — спросил фон Бек. Он говорил иронически, но его, как и меня, глубоко оскорбила сцена торговли людьми. — Едва ли я смогу найти помощников для выполнения своей миссии, если работорговля здесь свободно допускается.

Тут к нам присоединилась Белланда.

— Урсины правят землей, где люди еще совсем дикари. Они убивают друг друга и съедают. Они продают и покупают людей. Царь урсинов считает подобное естественным и не препятствует этому. А что касается мальчиков, то медведи хорошо к ним относятся.

— А что с ними станут делать женщины?

— Кормиться, — ответила Белланда и пожала плечами. — Ведь тут ситуация обратная тому, что принято среди нашего народа.

— С той только разницей, что мы не поджариваем и не едим наших жен, добавил фон Бек.

Белланда ничего на это не сказала.

— Как бы там ни было, я должен пойти туда, — заявил я. — Мне необходимо подойти к Женщинам-Призракам и задать им несколько вопросов. Возражений нет?

— Против обмена информацией возражений нет, — разрешила Белланда. — Но вы не должны мешать обменной торговле.

Мы вышли по сходням с нашего корабля и смешались с толпой других зевак и покупателей. Рядом со мной был фон Бек, и я устремился прямо к Призракам, стоявшим неподалеку от своих белых кораблей. Их палатки были обтянуты плотным шелком. Я не увидел никого возле торговых тентов Женщин-Призраков. Вход не охранялся. Я вошел в самый большой павильон и оторопел.

— Боже мой, ведь это настоящий рынок скота! — воскликнул фон Бек за моей спиной.

В помещении стоял едкий запах человеческих тел. Именно сюда работорговцы привели свой товар. Один из них, со шрамом на щеке и большими глазами, произвел на меня сильное впечатление. Покупатели вели себя по-разному: кто шумно торговался, кто заключал сделки вполголоса и отгородившись от всех.