Осколки сгоревших звёзд - Морвейн Ветер

Волфганг молчал. Он стиснул зубы, и в глазах его пылала злость.

— Давайте будем чётко разделять, идёт ли речь о политике или о нас с вами, — продолжила Исгерд, — в первом можете видеть во мне союзницу — как и обещала Хельга вашему отцу. Во втором давайте не будем изображать то, чего нет. Не трогайте меня — и я не буду трогать вас.

С этими словами она встала и, не оглядываясь, направилась к дому. Поднялась на второй этаж и закрыла за собой дверь.

Привалилась к ней спиной и распустила шейный платок.

Исгерд не помнила, когда ей было так паршиво от себя самой. На мгновение её посетило чувство, что за эти два дня она потеряла всё.

Некоторое время в корпусе, где обитали все трое, царило затишье.

Ролан вернулся из поместья, но не спешил приближаться к Исгерд, не зная толком, как повести разговор.

Волфганг был уязвлён и не желал показывать свою заинтересованность в том, чтобы Исгерд его простила.

Все трое сидели по своим комнатам, выбираясь оттуда только по делам, и никто не наблюдал за другим — так что Ролан не знал о размолвке наречённых, а Волфганг понятия не имел, нарушает ли Исгерд его запрет или нет.

Однако в конце октября, когда до осеннего турнира оставалось всего ничего, Исгерд пришлось провести сразу две встречи.

Первой к ней подошла Юки, и случилось это, когда Исгерд отдыхала на своём любимом месте на берегу моря. Здесь несколько площадок, связанных узкими лесенками, террасами убегали к самой кромке воды. На каждой стояли скамейки для отдыха, но, как правило, не было никого из учеников.

Исгерд это место напоминало дом. Ей нравилось подолгу сидеть, вслушиваясь в шум волн, иногда читая книгу, а иногда — думая о своём.

Тихий кашель вырвал её из задумчивости, и, обернувшись, она увидела подручную Волфганга.

Встреча Исгерд, мягко говоря, напрягла. За всё время нахождения здесь, в Академии, она ни разу не видела, чтобы Юки делала что-либо сама, и уже привыкла считать её придатком своего жениха.

— Могу я с вами поговорить? — спросила та.

Исгерд поморщилась.

— Что ему от меня надо? — спросила она.

Юки подошла вплотную и остановилась, скрестив руки на груди.

— Если это в самом деле вас интересует, то мой… друг очень переживает о том, что произошло.

— Переживает, — фыркнула Исгерд, — так и вижу его исполненное переживаний лицо.

— Волфганг никогда не покажет своих чувств, но это не значит, что их у него нет. Он очень одинок. И, возможно, вы могли бы стать единственным другом для него.

Исгерд приподняла бровь.

— Разве не ты — его «единственный друг»?

На лице Юки не дрогнул ни единый мускул, когда она ответила:

— Не могут быть друзьями слуга и его господин. Только те, кто равен между собой.

Исгерд вздрогнула и пристально посмотрела на неё.

— Не понимаю… — сказала она, — ты так просто это признаёшь…

— Мой род проиграл войну. Тем, что моя семья ещё существует, мы обязаны Рейнхардтам.

— Рейнхардтам вы обязаны тем, что большая часть ваших миров оказалась выжжена дотла. Они втянули вас в эту войну.

— Я не хочу обсуждать это, леди Исгерд. Это касается только меня и моей семьи.

— Прости…

Секунда всё же потребовалась Юки, чтобы взять себя в руки, а затем она продолжила:

— Известно ли вам, что в конце недели пройдёт ежегодный турнир на мечах?

Исгерд повела плечом.

— Ректор что-то объявлял.

— Этот турнир очень важен для чести Вольфганга и его семьи. Он хотел бы, чтобы вы, как его невеста, передали ему фавор на удачу в грядущем бою.

— Фавор… — пробормотала Исгерд. Мириться она не хотела. Но знала, что затянутая ссора пользы никому не принесёт.

Она отстегнула булавку с бриллиантовым навершием, украшавшую воротник кителя, и протянула Юки.

— Скажите, что я желаю ему удачи. И что не стоит принимать нашу ссору всерьёз.

Юки приняла подарок, поклонилась и двинулась прочь.

Вторая беседа застала Исгерд в мастерской, где она всё ещё пыталась починить свой эксклюзивный звездолёт. После аварии, с которой началось обучение, "Буран" так и не взлетел. Исгерд отправляла назад уже не первый комплект деталей, заказанных в столице, но ей снова присылали не то.

Когда дверь со скрипом разъехалась, Исгерд понадеялась было, что это очередной курьер. Сама она лежала под капотом и не могла видеть, кто вошёл.

— Поставьте у борта! — крикнула она. — Оплата была сделана через сеть.

По стальному покрытию простучали металлические подошвы, и в щель между днищем и полом Исгерд разглядела курсантские начищенные сапоги.

«Если это Волфганг — я его убью», — со вздохом подумала она и выкатилась из своего укрытия.

— Вам очень идёт эта поза, — сказал Брант, обнаружившийся напротив неё.

Исгерд откинулась назад, и не думая вставать.

— Не могу починить, — пожаловалась она, — детали опять не те.

Брант улыбнулся краешком губ.

— Ролан неплохо разбирается в технике. Уверен, он мог бы вам помочь. В качестве компенсации за аварию, которая произошла по его вине.

Исгерд сначала было хмыкнула презрительно, но потом приподнялась на локте и сказала:

— Вообще-то, я думаю, это было бы честно. Потому что это он во всём виноват.

— Уверен, он с радостью признает свою вину.

Исгерд потянулась к тряпке и, уже поднимаясь, обтёрла руки от машинного масла. Подошла к умывальнику, располагавшемуся в углу, и дополнительно сполоснула их. И только потом накинула на плечи белоснежный китель и принялась завязывать шейный платок.

— Ролан расстроен тем, что вы его покинули, — тем временем продолжал Брант.

— Правда? — с деланным удивлением Исгерд посмотрела на него. — Так что ж он сам ко мне не придёт? Я бы с удовольствием обсудила с ним то, что произошло.

— Ну… — Брант прокашлялся в кулак, — не уверен, что смогу донести до него эту мысль. Но попробовать могу.

— Ладно, — вздохнула Исгерд, — зачем вы пришли?

— Ролан просил узнать — участвуете ли вы в ежегодном турнире на мечах?

Исгерд и сама много думала об этом в последние дни.

— Побеждают всегда одни и те же, — сказала она, пожимая плечами, — и я вовсе не стремлюсь это менять. Впрочем… заявку, возможно, подам.

Брандт кивнул.

— Это немного усложняет дело… Но тем не менее я должен сказать, что Ролан просит передать ему фавор. Что-нибудь в знак того, что вы готовы его простить — и если вы уважите его просьбу, он будет знать, что сражается за вас.