Крылья колдуна - Ольга Ярошинская

Клэр их обогнала, но лишь затем, чтобы небрежно кивнуть и пойти впереди, нарочито виляя бедрами, и Джулии на миг стало за нее неловко. Она снова открыла блокнот и, найдя другой карандаш вместо сломанного, вывела под портретом девушки ее имя.

20.

В коридоре они наткнулись на директрису, и Тиль невольно напряглась, потому как выглядела та неважно: глаза безумные, во всклокоченных рыжих кудрях застряли иголки, а белая блузка изгваздана чем-то зеленым.

— Как славно, что я вас встретила! — Петра широко улыбнулась. — Ланс, я весь день думала о вас.

— Вот как? — он слегка поклонился. — Надеюсь, те думы были приятными.

— Разумеется. Пройдемте в мой кабинет, я хочу вас кое с кем познакомить. Матильда, — она строго посмотрела на Тиль, — тебя сегодня не было на уроках.

— Она устала после дороги, — пояснил за нее Ланс. — Я решил устроить девочке выходной. К тому же она такая умница, наверняка обгоняет программу.

— Прекрасно, но завтра, я надеюсь, она посетит занятия, — кивнула Петра и, болезненно поморщившись, потерла лоб, отчего на коже остались грязные разводы. — А пока, Матильда, спустись в библиотеку и получи учебники. Клэр! — окликнула та девочку, которая успела уйти вперед. — Проведи Матильду в библиотеку, а заодно покажи тут все. А вы, Ланс, пойдете со мной.

Петра пошла вперед, обернувшись, поманила его пальцем, под ногтем которого выделялась темная полоска.

— Да-да, иду, — ответил он.

— Будь осторожен, — прошептала Тиль, задержав его.

— Да ты посмотри на нее, Петра точно не маг, — так же тихо ответил Ланс. — Я больше опасаюсь того, что она станет на практике применять знания, полученные из книжки про дыхание маточкой и все такое.

— Не думаешь же ты, что мага, который скрывается от ковена уже неизвестно сколько времени, будет легко вычислить, — сердито сказала Тиль. — Она может притворяться.

— Тогда и тебе следует быть осторожной, — заметил Ланс. — Ведь маг может выдавать себя и за ученицу, как ты.

Он посмотрел на Клэр, подпирающую стенку в ожидании Тиль, и девочка многозначительно ему улыбнулась, тряхнула головой, отбрасывая с глаз челку.

— Неизвестно еще, с кем Петра собирается тебя познакомить, — Тиль пожала ему пальцы. — Ланс, соберись.

— Встретимся дома, — он чмокнул ее в щеку, потрепал волосы на макушке, и Тиль едва сдержалась, чтобы не шлепнуть его по руке.

Ланс догнал директрису, галантно предложил ей локоть, а Тиль, подойдя к Клэр, посмотрела им вслед.

— Пойдем, покажу тебе нашу обитель, — сказала Клэр, отклеиваясь от стены. — Давай сначала устрою тебе небольшую экскурсию, а потом уже двинем в библиотеку, чтобы книжки не тягать.

— Ладно, — кивнула Тиль, приноравливаясь к неровной походке девушки.

— Как погуляла сегодня? — спросила Клэр. — Видела что-нибудь интересное?

Тиль глянула на Клэр, шагающую рядом. Кривая челка, юбка подтянута повыше, открывая круглые коленки и стройные бедра, глаза неумело подведены черным карандашом, но формы вполне зрелые, а взгляд темных глаз пугающе пристальный. Ланс прав, внешнее может быть обманом.

— А что интересного есть в Либеморте? — ответила Тиль вопросом на вопрос.

— Ни черта, — вздохнула Клэр. — Хотя…

Коридор вывел их в небольшой холл с чахлыми папоротниками в кадках, двумя окнами, выходящими во внутренний двор, и мраморной статуей женщины. Волосы ее были убраны под плавательную шапочку, но несколько кудряшек выбивались на висках, слитный купальник ладно сидел на крепкой фигуре — по-мужски широкоплечей и узкобедрой. Женщина чуть наклонилась, согнула колени, будто перед прыжком.

— Хлоя Материс, — прочитала Тиль имя, выбитое внизу, — первая женщина, переплывшая пролив Ла-Флен.

— Вот она, единственная гордость пансиона, знаменитая тем, что готова была убраться из него даже вплавь, — сказала Клэр.

— Это о многом говорит, — улыбнулась Тиль.

— А вы с дядей надолго тут?

— Надеюсь, нет, — не покривила душой Тиль.

— Он красивый.

— Ты так считаешь?

— И наверняка добрый.

— А это еще почему? — удивилась Тиль.

— Ну, он взял тебя к себе, — пожала плечами Клэр. — Когда мои родители погибли, такая мысль отчего-то не пришла моим родственникам.

— Мне очень жаль, — мягко сказала Тиль, пожав руку Клэр, но девушка взглянула на нее слегка удивлено.

— Да все в порядке, — ответила она. — Мы тут все такие. У некоторых девочек есть родители, но, по-моему, это еще хуже — знать, что они отправили тебя в эту плесневелую тюрьму. Если бы мои родители были живы, я бы тут ни за что не оказалась.

Клэр мотнула головой, отбрасывая челку, сердито свела темные брови.

— Так, значит, это вся экскурсия? — спросила Тиль. — Статуя пловчихи?

Ты говорила, что не боишься высоты, — вспомнила Клэр, и Тиль кивнула. — Тогда есть еще кое-что, пойдем за мной.

Из холла, который соединял два крыла здания, они перешли в ученическую часть. Здесь царило оживление: двери в основном были открыты нараспашку, откуда-то доносилась музыка, слышался смех и споры, мимо с визгом промчались две девочки помладше. Заглянув в комнаты, мимо которых они проходили, Тиль отметила, что девочки пытались украсить интерьер кто во что горазд: кто-то развешивал на стенах плакаты со знаменитостями, кто-то выращивал на подоконниках цветы, а в одном помещении царил спартанский порядок, но оконная рама была выкрашена в черный цвет, а над прикроватной тумбочкой висело изображение черепа и скрещенных костей.

— Моя, — кивнула Клэр. — Не люблю, когда по вещам шарятся. А этой тощей зануде Камилле только и дай сунуть нос, куда не надо. Который год прошу Петру нас расселить, а она ни в какую. Свободных комнат — завались. Но кто тогда будет ей на меня ябедничать, — вздохнув, она открыла дверь в душевые.

— Туалеты, умывальники, душ, — перечислила Клэр, щелкая выключателем. На потолке заморгали вытянутые полосы ламп, освещая белый кафель и синие резиновые коврики на полу. — У вас, в преподавательском крыле, это все отдельное?

— Да, — кивнула Тиль, недоумевая про себя, зачем они сюда пришли.

— Круто, — вздохнула Клэр, открывая подсобку.

Она обогнула коробки, пахнущие мылом и стиральным порошком, и уверенно полезла вверх по металлической лестнице.

— Давай, не отставай, — поторопила она Тиль. — И дверь прикрой. Не хватало, чтобы кто-нибудь увидел, как мы лезем на крышу. Я не хочу снова торчать в библиотеке, переписывая труды какого-нибудь ученого мертвеца. У меня только-только мозоли с пальцев сошли с тех пор, как меня Петра с сигаретой застукала.

Тиль подошла к лесенке, взялась за металлическую перекладину — странно теплую, будто быстрое прикосновение ладоней Клэр успело ее нагреть, и полезла наверх — к серому прямоугольнику неба, появившемуся за откинутой дверцей. Выбравшись на крышу, Тиль выпрямилась, но Клэр дернула ее за руку, заставляя присесть.