Проклятый - Эмили Болд

Теперь я сидела здесь и должна была смотреть, как мужчины набивают себе животы сочным мясом. Тушки дымились, и мне хотелось, чтобы мои зубы с наслаждением отрывали плоть от кости. Обглоданная кость досталась собакам, и они тут же набросились на нее.

Между тем я была такой голодной, что вполне могла поспорить с собаками за остатки. Поэтому я проглотила последние крупицы своей гордости и только собиралась попросить еды, как спокойствие прекратилось. Собаки навострили уши и с лаем помчались в лес, который был у нас за спиной. Мужчины поднялись и схватились за оружие, но по сравнению с нападением днем были довольно расслаблены.

Я же, напротив, побледнела, когда увидела толпу всадников, приближавшихся к нам из леса. Их лошади были столь же великолепны, как и у Дункана и Дугаля, а мужчины носили почти те же цвета, что Росс и его братья. С криками и громким хохотом мужчины приветствовали друг друга, энергично хлопая друг друга по плечам.

Я пыталась по возможности быть как можно более незаметной, при этом голод уже стал не так страшен. Возможно, в суматохе мне представится возможность добраться до Sgian dhub и разрезать веревки на руках. Тогда я смогла бы сбежать и вернуться к Пейтону. В конце концов, я приложила все усилия, чтобы запомнить путь, которым мы ехали. Каждую скалу, каждую невероятно красивую долину, которую мы пересекали, и каждый журчащий горный поток.

Когда радость от встречи переросла в дикое улюлюканье, я оторвалась от составлений планов побега. С любопытством глядя поверх языков пламени костра, я пыталась понять причину переполоха.

Мужчины подошли ближе. У одной из лошадей с правой стороны седла висел большой кожаный мешок, а с левой – огромный окорок и несколько буханок хлеба в сетке.

Я чуть не задохнулась от восторга, когда увидела хлеб. И хотя я не была уверена, что мне достанется что-то из этого, но, по крайней мере, у меня было хоть немного надежды. Тем временем все спешились, дали немного корма лошадям и направились к огню.

Ночь обещала быть холодной, потому что уже сейчас было холодно тем частям моего тела, которые были дальше от костра. Я тоскливо ждала, не предложат ли и мне что-нибудь, потому что вновь прибывшие присоединились к моим похитителям, разломали хлеб на грубые куски и накрыли их сверху толстыми ломтями ветчины. Чем больше мужчины пили из кожаного мешка, в котором, судя по всему, был алкоголь, тем более приподнятым становилось настроение. Наконец Росс вытащил из седельной сумки простую самодельную флейту и начал наигрывать песню. После первого куплета он бросил на меня взгляд поверх огня, коротко подмигнул, а затем, полный энтузиазма, продолжил. Этот взгляд не ускользнул и от одного из прибывших всадников, и он повернулся, чтобы посмотреть, кому адресован этот взгляд.

Искры плясали над тлеющими углями и потухали золотыми вспышками на своем пути в темное ночное небо. Казалось, дым поднимался вверх для того, чтобы попросить звезды танцевать под трогательную музыку.

Наши взгляды встретились, и у меня вырвался крик. Сердце выпрыгивало из груди, и я хотела вскочить, но веревки удержали меня на месте. Напрасно я дергала грубую веревку, чувствуя, как саднит кожа. Мое лицо должно было ясно показать мое удивление и радость, несмотря на то, что я была далеко от огня. Шотландец в самом деле поднялся, и с каждым шагом, с которым он приближался ко мне, мои мысли все больше вертелись вокруг него.

Я чувствовала, как кровь бежит по моим венам, чувствовала пот, стекающий по спине, и то, как внезапно пересохло во рту. С широко раскрытыми глазами я смотрела на него.