Парящая для дракона - Марина Эльденберт

— Нет, — сказала я севшим голосом. — Не смей приплетать сюда маму.

— Не сметь? — Он сдвинул брови. — Ты с детства все разрушаешь. Я потерял ее из-за тебя!

Наверное, я всегда знала, что он так думает. Наверное… но сейчас меня словно ударили под дых, и воздух вышел из меня коротким рваным судорожным вздохом. Я развернулась и вылетела из кабинета. Как оказалась в своей комнате, помнила смутно, несмотря на распахнутое настежь окно, мне кажется, стало еще жарче.

В кресло я практически упала, и только когда включала ноутбук, поняла, что у меня дрожат пальцы. Папка, в которую я почти не заглядывала… а точнее, заглядывала раз в год, в мамин День Рождения, была сохранена у меня в разделе «Самое дорогое». Я открыла ее и первое, что увидела — свадебные фотографии. Мама и отец улыбались, сплетая пальцы. Воздушное платье (тогда в моде была пышность) раскрывалось от тонкой талии белоснежными волнами, лиф подчеркивал красивую грудь. Темные волосы были уложены в высокую прическу, фиолетовые глаза лучились счастьем.

Мама сама была как счастье. Когда она приехала из Раграна, поступать в Университет, папа уже учился на четвертом курсе. Они случайно познакомились во время студенческой вечеринки (где она его здорово отшила, если верить его словам), и с тех пор крепко зацепила. Он стал за ней ухаживать, чтобы добиться ее внимания, и в результате… ну, в результате у них все получилось.

И получилось бы еще лучше, если бы не я.

Фото, где мама на девятом месяце, готовится к родам, светится от счастья, заставило меня плотно сжать губы. Она показывала маленькую рубашечку, одну из многих, которую купила для меня, и было странно даже представить, что через несколько дней ее не станет.

Потому что нужно было выбирать, спасать ее или меня.

И потому что она попросила спасти меня.

Я сжала губы еще плотнее и захлопнула ноутбук, но ее сияющее лицо по-прежнему стояло перед глазами. Она словно светилась изнутри, счастливая, как никогда. Даже темно-фиолетовые глаза словно становились светлее и ярче, и от этого светлее и ярче становилось мне.

— Я не буду плакать, мам, — пообещала в который раз. — Я тебя люблю.

Отключила ноутбук от сети, взяла его с собой на кровать, и, повернувшись спиной к распахнутому настежь окну, обняла. А потом улыбнулась и закрыла глаза.

Утро наступило внезапно. Только что я закрыла глаза, как мне казалось — и вот, здравствуйте, доброе угро. То, что я полночи не спала, ворочаясь с боку на бок и пытаясь придумать, как избавиться от Ландерстерга (звучит почти политически), не считается. Теория вероятностей осталась на том уровне, на котором я успела ее почитать до того, как пошла на каток, но в теории я ее знала, поэтому по поводу зачета переживать не стоило. Переживать стоило только по поводу того, что мне предстояло вечером, а точнее, не предстояло.

Оказывается, от души желая дракону несварения, можно придумать много всего замечательного. Несварение, например. Не потащит же он мающуюся расстройством желудка невесту на пресс-конференцию. А если пресс-конференция не состоится сегодня, это даст мне отсрочку, за время которой я придумаю что-нибудь посолиднее. Например, движение «Свободу человеческим невестам», или «Скажем решительное „нет“ чешуйчатым женихам».

С этой мыслью я оторвала голову от подушки и… уронила ее обратно. Она казалась не просто тяжелой, неподъемной. Помимо неподъемности головы дико пересохли губы и пекло глаза. Простыла, что ли? Ну в общем, даже хорошо. Будет очень в тему моего «несварения».

Усилием воли столкнула себя с кровати и пошла в ванную. Под тонкой маечкой красовался узор принадлежности Ландерстергу. Красивый, надо сказать, серебристо-голубой, как будто на моей коже зарождалось ледяное пламя. Я бы, может, даже им любовалась, если бы не сам факт того, как на мне это появилось. Воспоминание о последнем отбили всякое желание думать о красоте ледяного пламени, я потянулась за зубной щеткой, и в этот момент с визгом:

— Ла-а-а-алииии!!!! — на меня сзади налетела Сильви.

Я покачнулась и не влетела в зеркало лбом только потому, что сестра резко дернула меня назад, разворачивая лицом к себе.

— Ну ты и интриганка, а! — Сестра сверкнула глазами.

— А?

— А! — Она развернула ко мне экран смартфона. — Вот! У меня сто пятьдесят тысяч подписчиков, а у тебя… двести одиннадцать!

Я, наверное, не до конца проснулась, потому что вообще смутно соображала, откуда на моем аккаунте взяться двести одиннадцати тысячам, и какая мне с этого радость.

— Ну! Ты почему не сказала, что на каток идешь с Ландерстергом? Ну ладно, что ты с ним встречаешься, и он тебя забирает? — Сильви выпалила это все на одном дыхании. — Ладно, понимаю, что это был секретный секрет, и не злюсь! Спускайся завтракать!

С этими словами она развернулась и вылетела за дверь, а до меня, наконец, дошло.

Двести одиннадцать тысяч в мою соцсеть могло привести только эффектное появление с Ландерстергом на катке. Точнее, эффектное появление Ландерстерга и элитной охраны на катке, с которыми я потом элитно ушла на глазах у всех.

Мне захотелось побиться головой о зеркало, вместо этого я полезла в сеть и выяснила, что «Лаура Хэдфенгер ушла вместе с Торнгером Ландерстергом. Значит ли это, что…»

Таких заголовков (в разных вариациях) было по всей сети больше, чем снега в Великой Фервернской Пустоши, разделяющей Хайрмарг и большую часть страны, поэтому я закрыла браузер и пошла чистить зубы. А потом — одеваться.

— Лаура, ты какая-то бледная, — произнесла Ингрид когда я заглянула в столовую. Такая забота и сияющая улыбка на ее лице говорили о том, что ее новости в сети порадовали.

При мысли об этом меня затошнило.

— Садись завтракать. Наверное, у тебя упал гемоглобин.

При мысли о еде затошнило еще сильнее. Я представила, как изменится обстановка за завтраком, если а скажу, что у меня непереносимость драконов, но как раз в ту минуту в столовую вошел отец.

— Мне нужно на зачет, — я отступила, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. — Я просто зашла пожелать всем доброго утра, и уже убегаю.

— Так рано? — удивилась Сильви. — Я думала, мы поедем вместе.

— Нет, мы договорились с Рин встретиться пораньше. Я обещала разобрать с ней одну тему.

— А, — Сильви потеряла ко мне всякий интерес и уткнулась в тарелку.

— Удачи на зачете, — это прозвучало со стороны отца. Я просто чувствовала на себе его взгляд прожигающий не хуже драконова клейма.

— Иди первой и не задерживайся! — это уже Ингрид.

Я не ответила, тем более что простуда сказывалась на мне не лучшим образом. Заболела голова, а еще пить хотелось неимоверно. Об этом я подумала, уже оказавшись во флайсе. Там же вспомнила, что мне советовали пить воду, но куда может идти первое фернство со своими советами, вслух не говорят.