На Грани. Книга 2 - Литта Лински

— Я, к примеру, король Элара, если вы забыли. И мои планы и желания на территории моей страны важнее воли всех богинь и Странников, вместе взятых, — заявил Дайриец.

— Очень жаль, что все виденное ранее не убедило ваше величество в могуществе Маритэ, — вздохнула Лавинтия. — И все же я прошу немногого. Позвольте нам хотя бы узнать волю богини относительно вашей невесты. Вполне возможно, она будет совпадать с вашими планами.

— Ну так узнавайте, — пожал плечами король. — Только не забудьте потом рассказать мне о том, чего хочет Маритэ от моей будущей жены.

— Мне не дано этого знать, — развела руками верховная жрица. — Богиня может явить свою волю лишь только избранной. Увы, во мне нет и малой доли того дара, коим наделена наша будущая королева, — по голосу чувствовалось, что о слабости собственного дара она сожалеет искренне, а льстит — целенаправленно.

— И каким же образом богиня явит свою волю энье Лотэссе? — скептически вопросил Валтор.

— О, для этого у нас есть древняя церемония, — вдохновенно начала вещать Лавинтия. — В одном из подземелий Храма…

— Подземелий?! — хором воскликнули король с Лотэссой.

— Вы серьезно? — Дайриец и не думал скрывать своего возмущения. — Думаете, я позволю затащить свою невесту в какое-то подземелье?

— Я прошу вас, ваше величество, — уперлась владычица. — Если хотите, умоляю. О даре подобной силы можно читать лишь в старинных хрониках. И он не дается просто так. Щедро одарив энью Лотэссу, Маритэ уготовила ее для великого дела. Иначе не может быть! Но только лишь сама богиня может раскрыть свой замысел.

— Но почему это нужно делать в подвале? — на этот раз голос подала сама Тэсс, которой была уготована роль жертвы.

— Это не подвал, а подземелье, — почти обиженно поправила верховная жрица. — Самая древняя часть Храма! Ведь Храм был возведен на месте древней обители, последней из сохранившихся на Доэйе. Когда-то, века назад, подземелье находилось на поверхности земли, но в горах случаются землетрясения, и земля постепенно меняет свой облик. Возможно, когда-нибудь под землю уйдет самая высокая башня Храма. В любом случае, именно древность и священность подземного зала делают его единственным местом, которое Маритэ может почтить своим присутствием.

— Личным? — Валтор иронично изогнул бровь.

— Нам не дано этого знать, — Лавинтию, казалось, не задела издевка его величества. — Мы знаем лишь, что ваша невеста является одной из тех, кому предначертано стать исполнительницами ее воли. И так было всегда! Все великие откровения и пророчества снисходили на жриц в подземном зале!

Лотэсса обратила внимание на то, как быстро «подземелье» стало в речах владычицы «подземным залом», и про себя усмехнулась. Верховная жрица проявляла чудеса красноречия, стараясь убедить короля в необходимости проведения очередного опыта над Тэссой. А девушке было уже почти все равно: пусть хоть в водопад со скалы бросают и ждут, что Маритэ вознесет ее над горными вершинами вместо неминуемой гибели.

Ни Дайриец, ни Лавинтия не собирались сдаваться, и спор их грозил затянуться навечно. Тэсс сочла нужным вмешаться.

— Я согласна, — она старалась произнести это как можно громче, чтобы перекрыть голоса спорящих. — В подвал так в подвал, — вздохнула она. — Надеюсь, после этого обряда вы оставите меня в покое, убедившись, что Маритэ не имеет на меня никаких видов.

Валтор одарил девушку долгим и отнюдь не одобрительным взглядом. Потом обратился к владычице.

— Если энья Лотэсса права и ваша богиня не почтит ее личным визитом, моя невеста может быть свободна от притязаний Храма на нее? Откажетесь ли вы от навязчивой мысли сделать из нее жрицу?

— Что ж, — с печально-торжественным видом провозгласила Лавинтия. — Если свет Маритэ не осияет ее избранницу, я покорюсь решению богини и вашего величества.

— Обещаете? — в его голосе чувствовалось явственное недоверие. — Я не хочу, чтобы, едва дождавшись моего отъезда, вы начали вновь увещевать энью Лотэссу о необходимости стать жрицей и величии пути служения Маритэ.

— Обещаю, — слова эти были произнесены с подчеркнуто скорбным видом, свидетельствующим, что женщину вынудили дать ужасную клятву, против которой вопиет все ее существо. — Итак, церемонию проведем сегодня ночью, ибо положение звезд на небе самое располагающее.

— А ведь у меня сегодня день рождения, — негромко, скорее самой себе, сказала Тэсс.

— Что?! — король ошарашенно уставился на нее.

— Неужели? — с медовой улыбкой вопросила владычица.

— Вот так, — девушка развела руками, словно оправдываясь за столь несвоевременное и неуместное известие.

— Что ж, — Лавинтия явно приуныла. — Ради такого случая церемонию придется отложить.

— Не стоит, — решила Тэсс. — Не такой уж это праздник. Я предпочту перенести все издевательства сегодня и знать, что все позади. Тем более, звезды нынче какие-то особенно благоприятные.

— Ну, если его величество не возражает, — заискивающим тоном начала верховная жрица.

— Я возражаю против всей этой затеи и соглашаюсь лишь для того, чтобы в дальнейшем избавить энью Лотэссу от ваших чрезмерных ожиданий, возлагаемых на нее. Хотя я с трудом удерживаюсь от того, чтобы запретить все это безумие.

— То, что представляется безумием по людским меркам, освящено безмерной мудростью бессмертной богини, — с назидательным пафосом произнесла Лавинтия, сразу повеселевшая после осознания одержанной победы.

— Что мне нужно будет делать? — перешла к делу Тэсса.

— Ничего. Просто провести ночь в подземелье… в подземном зале, — поспешно спохватилась женщина.

Оказавшись несколько часов спустя в том самом подземном зале, Лотэсса осознала, что владычица много чего недоговорила. Уже спускаясь по узким сколотым ступеням в полутьме, девушка начала сожалеть о поспешно данном согласии на проведение обряда. Темнота, затхлость и холод самого настоящего подземелья навеивали донельзя мрачные мысли и предчувствия. Но по сравнению с самим залом лестница была еще вполне сносной.

В низких сводах странно и инородно смотрелись отверстия вроде окон под самым потолком, но этого Лавинтии и сопровождавшим ее старшим жрицам оказалось мало. Женщины чуть ли не час читали молитвы, взывая к Маритэ, при свете единственной тусклой свечи. Уходя, жрицы решили забрать свечу с собой. И не только ее. Одна из сопровождающих владычицу жриц почтительно попросила Тэссу разуться. В ответ на недоуменно-испуганный взгляд и растерянный лепет девушки, ей доходчиво разъяснили, что босые ноги, соприкасающиеся с древними камнями подземелья, — совершенно необходимое условие озарения.

И вот ее оставили одну — босую и в темноте. Поначалу девушка даже не испытывала злости и страха. Она лишь нервно смеялась над положением, в котором оказалась. Почему-то Тэссу не оставляла уверенность, что сейчас двери откроются и ее выведут на свет, разъяснив, что это было лишь испытание. Но время шло. Непроглядная темнота словно сдавливала призрачными тисками, и только ступни, пронзаемые ледяным холодом каменного пола, придавали ощущение реальности. Холод, терзающий наравне со страхом, не давал последнему чувству полностью завладеть ее существом. Вскоре к холоду прибавились голод и жажда, но это лишь помогало сосредоточиться на банальных телесных потребностях, отвлечься от ужаса, прячущегося в древней тьме каменной ловушки.