Чертова ведьма - Лора Вайс

И вставил ключ в замок зажигания. Через полчаса был уже дома.

Артем быстро снял пальто, прошел в кабинет, где немедля сел за стол и включил ноутбук. Скоро на экране появилась заставка — рыжая девушка, стоящая на автобусной остановке.

— Куда же ты делась? — коснулся пальцем экрана. — Куда, Карина?

После чего открыл папку с фотографиями. Вот она с дочкой в кофейне, вот ведет ее в детский сад, а вот сидит в автобусе у окна. Карина любит смотреть в окно, тогда как остальные днюют и ночуют в телефонах. И на душе стало чуть легче. Глядя на нее, всегда становится легче. Совершенно неожиданно девчонка превратилась в лекарство. Трудолюбивая, неунывающая, любящая свою дочь. Ну, не могла она снова впустить в свою жизнь бывшего мужа, просто не могла. Не стала бы. Карина девушка умная, честолюбивая.

Хотелось верить, что завтра она все-таки приедет в мастерскую. Дома-то ее нет. Соседка только развела руками, когда Артем приехал узнать, все ли в порядке. Карина вдруг перестала отвечать на звонки и эсэмэс, чего прежде не случалось. Даже если она не хотела встречаться, тем не менее всегда так или иначе откликалась. А в силу ее рода деятельности могло произойти все, что угодно. Потому и не верится совершенно в версию с бывшим мужем.

Кейна (Карина)

— И вы так живете? — Впору хвататься за голову.

Этот огромный дом наполовину пуст, а наполовину откровенно загажен. Пыль, паутина, грибок и адский бардак, в спальне Отиса курице клюнуть негде, в кухне и того хуже. Вот правда: черт ногу сломит.

— Да, а что? — Отис подводит нас к двери, ведущей в подвал. — А туда ходить нельзя.

— Почему? — смотрю, как он усиленно соображает.

— Там демоны живут. Варятся в большом котле. И всех любопытных в этот котел затаскивают.

— Угу. — В принципе, догадываюсь, о каком котле идет речь. Понятное дело, сюда малолетнему ребенку и правда лучше не соваться, тем более одному, а как я успела узнать, Отис практически все время один. Бедный ребенок.

— Спасибо тебе за экскурсию, — и хотела было погладить его по голове, как он вдруг отпрыгнул в сторону, уши прижал.

— Не трогайте мои рога! — тотчас ощетинился. — И уши не трогайте!

— С чего ты решил, что я хотела трогать твои рога и уши?

— Потому что все только и лезут их потрогать.

— Нет, Отис, я их трогать не собиралась, — прижимаю к себе Настю.

— А чего собирались?

— Ну, поблагодарить за экскурсию вот так, — и глажу по голове дочь.

— Не надо меня гладить, не маленький.

— Ладно, — пожимаю плечами, — как знаешь. Но все равно спасибо. Кстати, раз ты большой, может, поможешь нам?

— В чем? — сразу расслабляется он.

— Пора готовить обед, а, честно говоря, готовить его негде. Надо бы убраться. Как на это смотришь?

— Убо-о-о-орка…

— Угу. И если ты нам поможешь, у меня останется время на приготовление кексов.

— Шоколадных?

— Ну, можно и шоколадных.

— Что делать надо? — мгновенно выпрямляется чертенок, а хвостик забавно встает торчком.

— Идемте, — беру его и Настю за руки. — Предстоит столько всего, что мне уже хочется пообломать кое-что кое-кому.

— Хотите пообломать рога моему отцу? — прыскает Отис от смеха.

— Мм… — Какой догадливый, ты посмотри. Только бы не проболтался своему отвратительному родителю. — Не совсем. Ладно, не будем о плохом, будем об ужасном, — и мы втроем заходим в кухню. Нет, ну не могу я на такое смотреть, это ж какой свиньей надо быть, чтобы довести свой «лучший дом в округе» до такого состояния.

Но ничего не поделаешь, придется потрудиться. Быстренько раздаю детворе указания, чтобы потихоньку освобождали все рабочие поверхности. Сама же «велю» посуде мыться, параллельно выметаю полы; господи, даже дохлую мышь выуживаю из-под стола. Вот ее бы и подать Адам Гаспарычу на ужин. Хотя обойдется. Больно жирно целую мышь, кое-чего другого бы ему на лопате. Вместо того, чтобы нормальных людей кошмарить и похищать, лучше бы нанял кого дом в порядок привести. Тут же антисанитария. Бедный, бедный Отис… Неудивительно, что он такой дикий и дерзкий. Ни матери, ни нормального отца рядом, ни должных условий. А питание! Ребенок целыми днями на печенье, хлопьях и фастфуде, который привозит его доблестный панаша. Фу! Тридцать раз фу!

Почти три часа ушло на разбор завалов. И когда Отис с Настей очередной раз вернулись за порцией вещей, то не поверили своим глазам. Кухня стала похожа на кухню, а не на свалку.

— Ого! — Отис забрался на стул, хотел было на стол, но я его шугнула, нечего топтаться по столу. — Круто!

А Настя тем временем села на диванчик, который так удачно обнаружился под горой хлама.

— Отис, а можно я возьму твой планшет?

— Нет! Он мой! — скрестил тот руки на груди.

— Мам, — перевела Настя на меня обиженный взгляд, — он жадный какой-то. Давай вернемся домой.

— Я не жадный! — В мгновение ока спрыгнул со стула и куда-то убежал, а вернулся спустя минуту с планшетом в руках: — Просто там нет девчачьих игр. На, — и сунул гаджет дочке.

— А зачем вам вообще планшет? — лезу в холодильник. Угу, а комиссар Рекс неплохо так подготовился, накупил всякого разного. — Давайте лучше готовить обед. Ты что любишь, Отис?

Вдруг он замялся, даже растерялся. И все-таки поубиваю я этого черта старшего! Вот как есть поубиваю! Довел дитя!

— Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Минут через пять наступила тишина, сопровождаемая звуками скворчащего мяса на сковороде, бурлящего супа в кастрюле и пиликающего планшета. Настя с Отисом вместе устроились на диване и самозабвенно играли в игры, правда, дочка нет-нет, да отмахивалась от назойливого хвоста чертенка, ибо тот так и норовил забраться ей за шиворот, полагаю, ненамеренно. Такое ощущение, будто эти хвосты у них своей собственной жизнью живут. Ну, а я занималась тем, что умею лучше всего: готовкой. На первое запланировала куриный суп, на второе бефстроганов с картофельным пюре, а на десерт кексы.

Скоро дети забросили игры и начали активно мешаться у меня под ногами. Пришлось усадить каждого с персональным заданием — обоим выдала по куску теста и горке изюма, чтобы лепили свои пирожки.

— А я умею пельмени лепить! — Настя с гордым видом раскатала кусочек теста, вырезала из него стопкой кружочек, затем положила в серединку изюм и скрепила краешки теста. — А ты нет, — посмотрела на грубоватые комки чертенка.

— Я и не должен уметь. — Отис с досадой слепил один большой ком. — Я черт!

— Разве черти не готовят? — посмотрела я на него: во дает, уже весь в муке.

— Черти только едят. Готовить должны другие.