Дело черного мага. Том 3 - Кирилл Клеванский

Здание действительно когда-то принадлежало заводским помещениям. Наследие прошлого еще осталось в длинных, извивающихся змеей коридорах и редких дверей в самых, казалось бы, неподходящих для них местах.

Алекс аккуратно ступал по блестящему лаком, дорогому покрытию. Над головой, с мраморного потолка, на него свешивались тяжелые, погасшие люстры.

Такие никогда не встретишь в действительно дорогих здания. Полная безвкусица. Но те, у кого уже появились деньги, чтобы позволить себе подобное, но кто еще не успел приобрести вкус, как раз и являлись главной целевой аудиторией напыщенных предметов «роскоши».

Дум увернулся от чьих-то когтей и, падая спиной на пол, вдавил спусковой крючок. Пуля прошла насквозь.

Упырь, с разорванным животом, упал на пол и, проскользив в собственной, зеленоватой крови, исчез где-то за поворотом.

— Блять, — выругался Дум и в последний момент успел откатиться в сторону.

Люстра, которую он только что хаял, упала аккурат в то самое место, где он только что лежал.

Хрустальные свечи, внутри которых сверкали, подумать только, электрические диоды, разлетелись водяными брызгами. Несколько из них осыпались Алекса и рассекли лицо.

Только этого ему не хватало.

Вампиры, они ведь как акулы. И нет, зубы у них в один ряд. Один, очень клыкастый, ряд. А вот кровь могут учуять за несколько сотен метров. И, чем сильнее, тем лучше у них этот нюх.

А вампир Барон это, все же, не ясельная группа детского сада.

Дум, вынимая ногтями осколки стекла из собственной щеки и ключицы, поднялся на ноги и, проследив кровавый след, нашел упыря.

Обычный такой. Без всяких выкрутасов. Недавний бомж в лохмотьях, еще не успевших пропахнуть смертью и гнилью и потому вонявших мочой и уличной грязью.

Сделан он был совсем недавно. Кожа еще не покрылась струпьями. Волосы только начали вылезать, а мышцы пока не превратились в прах.

Даже глаза пусть и покрылись серой пленкой, но при должном освещении (очередной фонарик оказался в руках Алекса) все еще можно было различить зрачок и некогда красивую, голубую радужку.

Низший упырь. Созданный даже не некромантией, а волей вампира. Поднятый труп, в жилах которого вместо крови текла та самая зеленоватая субстанция.

В узких кругах её называли Вампирской Смегмой.

Понятное дело, что этот узкий круг ограничивался Робином Локсли.

Упырь дернулся и потянулся к Алексу, но вокруг создания вспыхнуло несколько печатей. Из их недр вылетели черные нити-змеи. Они спеленали создание и, прижав его к полу, мешали пошевелиться.

Первым делом, достав нож, Дум размахнулся и резко провел им по тому, что осталось от глаз.

— Тебя не учили, Люциус, что подглядывать не прилично? — прошептал Дум.

Создание замычало и задергалось, но темные нити держали его крепче, чем простирались немалые физические возможности упыря.

— Ну и сколько бедолаг ты подтянул, чтобы схоронить свою задницу?

Алекс сложил нож-бабочку и убрал его обратно во внутренний карман.

Упыри отличались от тех молодчиков, которых так бодро раскидывал Грибовский тем, что они, в действительности, являлись не более, чем марионетками из плоти. Не обладали собственным сознанием и душой.

Да, конечно, существовали и совсем иные упыри, но о них не к ночи будет помянуто. Алекс видел такого всего раз в жизни — в «Бездне» и этих воспоминаний, пожалуй, хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Пожалуй, мы разберемся с этим быстро.

Алекс открыл рюкзак и достал оттуда несколько купленных у Хрен-выговоришь вещичек.

— Предсказуемо, Люциус, — вздохнул Дум. — намутить целую армию клопов. Вытянуть из меня магию стычками с ними. А затем встретить гостя при полном параде. Не пойдет. Я бы хотел пообщаться с тобой на равных.

Алекс расстелил некогда белое покрывало. «Некогда» — потому что теперь на нем красовалось несколько алых пятен. Кровь девственницы.

Этот материал использовался в черномагических ритуалов чаще остальных сразу по нескольким причинам. Но самая главная — если не считать кровь младенца, пущенную при его смерти, то это самый лучший источник «бесплатной» энергии. Который, к тому же, очень легко хранить и передавать.

Подобные «простынки» продавались на черном рынке по три сотне кредитов за штуку. И, более того, существовали целые организации, промышлявшие их производством.

Грязная работенка…

Разложив «покрывало», Алекс взял черный мелок и парой резких движений начертил вокруг нехитрую магическую печать.

— Ну и вонища, — скривился Дум, завернув мелок в полиэтилен и закинув обратно в рюкзак. Ему захотелось промыть ладони антисептиком, но чужеродный материал мог помешать процессу. Но, хоть, Хрен-попадешь не обманул. Мелок действительно был сделан из дерьма самоубийцы. Знали бы простые обыватели сколько всего выходит из человека во время смерти… — Последний штрих.

Дум, аккуратно, стараясь ничего не нарушить в нехитром ритуале (черный маг без паранойи — мертвый черный маг) положил на «покрывало» серую кость. Кость человека убитого за доброе деяние. Кажется, Хрен-попадешь, сказал, что этот человек пытался спасти собаку от орков (сраные любители собачатины), завязалась потасовка и парнишка отправился в мир иной.

Три несложных ингредиента, обошедшееся Алексу в шесть сотен кредитов, сэкономят ему количество у.е.м. равное двум, двум с половиной тысяч кредитов, если восполнять ресурс при помощи алхимии.

Да, в былые времена, он бы просто накупил пилюль, закинулся по самое не могу, и сравнял бы это место с землей, но ограниченный бюджет диктовал совсем иные правила.

— Олд-скульные, мать его, правила, — прошипел Алекс.

Усевшись рядом с кругом, Алекс простер над ним руки. Ритуал отличался от магии печатей (высшего волшебного искусства, ранее доступного лишь единицам, а теперь, благодаря линзам, даже школярам) тем, что почти не потреблял магии из источника колдовавшего.

Достаточно было обладать сотней другой у.е.м. и вот уже ты шаман или ведьма в какой-нибудь средневековой деревушке.