Оковы Полумесяца - Александра Матвеева

Я проснулась оттого, что солнечный луч упал мне на глаза. Нахмурившись, все же разомкнула веки. Определенно я находилась в собственной кровати. Светло-бежевые стены и маленькие полочки на противоположной стене выглядели такими родными… вот только как я сюда попала? Последнее, что помнила — вспышка телепортации, а потом темнота.

Я пошевелилась, и почувствовала ответное движение около кровати.

— Иса, солнышко! — мама кинулась к постели, подбежав, прижалась ко мне, все ее лицо было припухшим и раскрасневшимся, она, должно быть, проплакала всю ночь.

Еще один пункт в огромном списке моих текущих страданий и поводов для угрызений совести.

Мама все никак не хотела отпускать меня, гладила по рукам, волосам, и плакала. А я не могла ее успокоить, просто не было ничего хорошего, что я могла бы ей сказать. Наконец, моя мать взяла себя в руки и, утирая слезы, села рядом со мной на кровать. Она аккуратно погладила мой шрам, и обвела взглядом мое «новое» лицо.

Пока обнимала маму, смогла понять, что платья на мне уже нет, под покрывалом я осталась в одном белье. Вот и славно, платье уже явно не спасти.

— Иса, я так боялась за тебя! Вчера вечером мы не смогли привести тебя в чувство, — руки моей матери затряслись мелкой дрожью. — Я уже стала бояться, что ты и вовсе не проснешься! — она торопливо прикрыла рот рукой и постаралась успокоиться.

— Со мной все нормально. Даже не болит ничего, — в доказательство своих слов я довольно бодро села на кровати, пододвинув под спину подушку. — Ты сказала «мы»?

— Да, я и светлейший. Все то время, что тебя не было, он находился здесь, ждал, что ты появишься. Мы оба так боялись за тебя! — мама странно посмотрела на меня, и я поняла, что Арахра, успел рассказать ей всю эту ужасную историю. — Потом мы услышали странный глухой удар из твоей комнаты. Когда вбежали сюда, ты лежала на полу вся в синяках, в грязном рваном платье… с этим ужасным шрамом на лице, — из глаз мамы снова брызнули слезы, хотя она и попыталась сдержаться.

— Это не… ничего.

Почему я не сказала о печати? Не знаю, просто не смогла, или может, не захотела.

— Что светлейший ни делал, ты не приходила в себя. Следов проклятий на тебе не было, и пришлось вызвать лекаря, — пауза, и облегченный вздох. — Он, слава свету, объяснил, что у тебя всего лишь сильное магическое истощение. В таком состоянии очень сложно привести человека в сознание, но обморок спокойно перетекает в глубокий сон, поэтому мы решили просто не беспокоить тебя до утра. Целитель попытался избавиться от шрама… но, хотя и суток еще не прошло, магия так и не помогла избавиться от него, правда все остальные травмы излечились, — мама решила закончить неприятную тему. — Арахра отправился домой, чтобы немного отдохнуть, а я, как видишь, осталась с тобой, на случай если ты проснешься.

— Говоришь так, словно я была на грани смерти, а не просто спала — поморщилась. — На самом деле я чувствую себя вполне сносно, небольшая вялость в теле — вот и все. Темнейший был так… любезен, что сам отправил меня сюда, без него бы я не смогла телепортироваться, — вспомнив о Хекселисе, чуть не разразилась отборными темными ругательствами, но усилием воли сдержала себя, и только, сжимая кулаки, скрипела зубами. Мама, конечно же, это заметила.

— Девочка моя ты не виновата. Арахра рассказал мне, что ты говорила об оскорблениях и попытках домогательства со стороны темнейшего.

Слово «домогательство» используемое, обычно только у темных, очень странно звучало из уст моей матери. А еще… она сама не верила своим словам.

— Прости, но я не хочу говорить об этом, — я знала, что мама любит меня и будет защищать, но она никак не могла поверить в то, что темнейший Хекселис способен нарушить тысячелетнее табу. Мама верила, что я бы никогда не позволила себе ударить кого-нибудь без очень веской на то причины, только вот моя версия тех событий, была для нее слишком скандальной.

Вот еще одна причина, почему я не могла рассказать матери всю правду. Как же быть? Что ж, вот придет светлейший, тогда и решу, что мне со всем этим делать. А даже если не решу, у меня есть еще целая неделя.

Я чуть не усмехнулась этой мысли, но вовремя вспомнила, что мама пристально следит за мной.

— Хорошо, Иса, я пойду на кухню и приготовлю тебе завтрак, — тихо отозвалась она, и столько грусти было в ее голосе, грусти от невозможности помочь своему ребенку, когда тому плохо. Отчаяние, знакомое каждой матери.

— Я скоро подойду, только переоденусь, — медленно поднялась с постели. Мама скрылась за дверью, а я постаралась максимально растянуть процесс приведения себя в порядок.

Эта неделя будет очень длинной.

Арахра появился в районе четырех часов дня. На его лице застыло спокойное, пустое выражение, и я сразу поняла, что ничего хорошего меня не ждет. Лучше бы светлейший злился.