Осколки наших сердец - Мелисса Алберт

Мы сели, взглянули друг на друга и беспомощно рассмеялись – точнее, рассмеялись мы с Фи. А Марион заплакала. Плача, она вытянула руки и обняла нас, слабо прижав к себе. Она зарылась мне в волосы, но, кажется, я услышала, как она прошептала «спасибо».

* * *

Вспоминая ту ночь, я часто думаю, не было ли то неподвижное одинокое ожидание первым предвестником того, что магия сотворит с Марион. Позже, когда в моей голове витали ароматы колдовства, а в левую ладонь вонзился осколок зеркала и хлынула кровь, я вспомнила именно об этом. О первом тревожном звоночке, первом признаке того, чем ее голод может обернуться для нас.

Мы еще долго ощущали эффект своего пробуждения. Несколько дней мы ходили как в тумане и видели цветные нимбы вокруг всех предметов. Мягкий, мистический свет, несомненно, исходил от людей и вещей, и это, несомненно, была магия. Эльфийскую принцессу Фи окутывала аура цвета свежей зелени. Аура Марион была цвета кирпичной пыли – дорожной пыли под ногами одинокого путника. Фи сказала, что моя аура голубая, что я будто обернута в небосвод.

Дважды я пыталась войти в вагон поезда и дважды мне приходилось выходить обратно на платформу: цветные ауры внутри гудели так, что я почти их слышала. К концу это чувство стало похоже на затянувшееся наркотическое опьянение. Даже когда оно ушло, вспышки периодически накатывали и дарили мне прозрение. Красивый мужчина улыбался мне с другого конца вагона, но его нимб был цвета запекшейся крови. Аура танцовщицы на шоу потрескивала, как сухой кустарник, что вспыхивает мгновенно и становится причиной лесного пожара, уничтожающего все вокруг.

Меня всегда отличала повышенная острота восприятия; я передвигалась по миру и инстинктивно знала, в какие переулки нельзя сворачивать, а где таятся сокровища. Но заклинание из оккультной книги рыболовным крючком подцепило эту дремлющую часть меня и вытащило на поверхность; теперь она пульсировала прямо под кожей.

– Ваше обручальное кольцо в кармане под подкладкой, – сказала я женщине, заказавшей обед в нашей забегаловке. Та даже «спасибо» не сказала. Фи тоже пришлось приспосабливаться. Ей теперь было трудно находиться в толпе. «Я чувствую, как они все одновременно хотят пить. А мне кажется, что это я. Вот и приходится пить воду литрами».

Но мы были готовы мириться с этими маленькими неудобствами. А заклинания, которыми книга с нами делилась, поначалу тоже были незначительными. Они затрагивали нас самих: приносили удачу, улучшали кожу и сон. Мы варили кашицу из трав на газовой плите дяди Нестора и вырезали магические формулы на свечах булавкой. Рисовали сложные фигуры на полу спальни Фи и шептали в зеркало, завернутое в отрез белоснежного льна. Мы узнали сотню применений лунного света. Каждое заклинание из книги было как наркотик, и вскоре мы уже не могли представить свою жизнь без этого восторга, искажения реальности и ощущения, что мир вздрагивает от прикосновения наших рук.

Мы не задумывались о том, откуда берется магия и почему у нас все получается. Никогда не спрашивали себя: а не берем ли мы то, что нам не принадлежит? Три неоперившихся утенка, наивные, как дети, мы глядели на мир сквозь осколки наших сердец и верили, что сами пишем свою историю, хотя дорогу нам прокладывала книга, принадлежавшая мертвецу.