Слово наемника - Евгений Шалашов

– Как же ты его так, – вздохнул отпущенник. – Мог бы полегче…

– Разозлился, – объяснил я. – Этот щенок меня в ломаное ребро пнул…

– А ты бы не пнул? – огрызнулась Марта, меняя тряпку: – Крестьянин, видите ли, а сам – тоффель тебе в дышло, прямо в болото прется. Где это видано, чтобы крестьяне в болоте жили? Мы и решили, что лазутчик. В Ульбург он едет… Где хоть он?

Действительно, где? Я задумался. Взяв ветку, принялся чертить на земле план местности, по привычке размышляя вслух:

– Так, к руднику нас везли отсюда… Потом рудник… Из рудника я пошел сюда… Город с медвежьим названием…

– Берлин, – подсказал пожилой. – Тут раньше замок графа Альбера Медведя был – Медвежья берлога.

Слушая вполуха рассказ о том, как старый граф «стриг» на большой дороге купцов, я продолжал рассуждать:

– Ехал я так… Тут меня подобрали. А тут… Мать твою! – взвыл я, осознав собственную глупость.

Все ясно. Когда выезжал с полянки, где оставил язычников с христианскими именами, свернул не на ту дорогу.

М-да… Мне стало стыдно. Как же так?! Полки в бой водил, а сам заблудился…

– Заплутал? – участливо спросил пожилой и утешил: – Бывает. Тебя как звать-то, дед?

– Можно – Эндрю, – назвал я одно из крестильных имен, не обидевшись на «деда».

– А я – Хельмут, – представился он. – А это Всемир, – показал на парня.

– Всемир? – заинтересовался я, услышав непривычное для здешних мест имя.

– Из пруссов он, – ответила Марта за парня.

То-то мне почудились знакомые звуки. Матушка, прожив двадцать лет в Швабсонии, говорила со славянским акцентом.

– Земляк? – с надеждой поинтересовался Всемир, позабыв про разбитую голову и припухшие глазки.

– Наполовину. Матушка, покойница, из восточных славян была.

– Из восточных? – удивился Хельмут. – А как в Швабсонию попала?

– Отец там с купеческим караваном был, вот и привез, – быстренько соврал я.

Ну не будешь же объяснять незнакомцам все тонкости династических браков? Славянские короли, именовавшие себя князьями, претендовали на побережье Янтарного моря, где проживали их родичи – пруссы. Престарелый герцог Пруссии (дядюшка Мечислав старится с моего детства и никак не может состариться!) хотел объединить свое герцогство и Фризландию с Моравией и Полонией. Его троюродный брат, король Фризландии, Моравии и прочее (мой родной дед), хотел того же. Чтобы не спорить и не вести войну, проблему решили с помощью женитьбы. Так мой отец и приобрел себе жену, ставшую мне матерью. Кто-то из их детей (раньше и я был одним из претендентов!) должен был стать герцогом Пруссии (то есть князем!).

Марту волновали другие дела, более насущные:

– Что дальше-то будем делать? Всемир неделю пролежит, не меньше…

Новые знакомые смотрели на меня укоризненно…

– Ну, братцы, – развел я руками. – Что получилось, то получилось. Если покажете, куда ехать, до лагеря довезу. А дальше у меня дело есть.

– Курёнка не продашь? – поинтересовался Хельмут, бросая голодный взгляд на телегу. – Мы тут уже несколько дней на подножном корму.

– На подножном?! – возмутилась Марта. – А кашу по утрам кто жрет? А похлебку? Не ты?

– Так с каши-то какой толк? – хмыкнул Хельмут. – С гороха только воздух портить.

– Ну, гороха не любишь – будешь траву жевать! – пообещала Марта и пожаловалась: – Я им, козлам, готовлю, как проклятая, а они еще и носы воротят.

– Да что ты, что ты… – засуетился разбойник. – Это я так, к слову. А курочку перекусить – неплохо бы.

А мне вдруг захотелось гороховой каши.

– Ладно, – засмеялся я. – Поехали курочку перекусывать.

Вожжи я вручил Хельмуту, правившему лошадью с нескрываемым удовольствием. Всемир, привалившись к мешку, постанывал, если колесо попадало в колдобину, а атаманша дремала.

Имя Марта, по моим представлениям, должна бы носить крестьянская девка – плотно сбитая, с титьками, что не удержит никакой корсаж! А тут… Тощая, маленькая, с мальчишеской стрижкой и плоской грудью. Да и красотой не отличалась – шрамы украшают только мужчин, да и то не всяких. Конечно, после трех стаканов шнапса за красавицу сойдет. Но я не пил двадцать лет!

Но это была женщина. Я, к своему удивлению, почувствовал, что каторга не избавила от грешных желаний. Даже пожалел, что пошел на переговоры с грабителями, – можно бы вначале изнасиловать Марту, а уже потом мириться. С другой стороны, тогда бы пришлось их убивать, а так, глядишь, они еще могут пригодиться.

– Хочешь меня? – спросила Марта, резко открывая глаза, будто и не дремала.

– Н-ну, – кивнул я. А чего скрывать?

– Старый пень, а туда же, – усмехнулась женщина.

– Чем старше пень – тем крепче корень! – ответил я, будучи слегка уязвлен.

– О! А ты дед – не промах, – Марта одобрительно улыбнулась, игриво пошевелив шрамами.

Лучше бы хмурилась…

Всегда представлял себе лагерь разбойников скопищем сырых землянок или шалашей из веток и гнилой соломы. Уже ощущал едкий угарный дым, что лезет в глаза, и ночной холод, от которого не спасает костер.

То, что увидел, больше напоминало хутор – домик из дикого камня, конюшня, пара сараев. Снаружи видны следы запустения – бревна сараев почернели от времени и подгнили, камень оброс мхом, а старая черепичная крыша украшена соломенными заплатами.

Зато внутри было тепло и уютно. Большой зал, половину которого занимал камин. Из мебели только шкуры, столешница и козлы, отставленные в угол. Ни дать ни взять охотничий домик барона средней руки. Сходство усугубляли трофеи – приколоченные к стенам оленьи рога, крылья птиц, кабанья голова и одинокое чучело волка. Судя по зияющим «ранам», «кровоточившим» опилками, его использовали как мишень для метания ножей.

Нашел глазами то, что искал, – два медных гвоздика, из-под которых торчали обрывки свиной кожи – все, что осталось от герба, некогда украшавшего внутренние покои.

Заметно, что здесь хозяйничает женщина, – полы вымыты, шкуры аккуратно свернуты, а на стенах, помимо охотничьих трофеев, развешаны букетики искусственных цветов, вышитые салфетки и прочая дребедень.

Пока мы с Хельмутом укладывали Всемира, разгружали воз, распрягали и устраивали лошадь, Марта успела сменить штаны и плащ на длинную юбку, блузку и фартук.

В таком обличье она мне нравилась больше. Всегда считал, что фрау и фрейлейн не должны бегать по лесам и болотам, охотясь на дичь (вспомнилась отчего-то Светлейшая герцогиня с многоэтажным именем), или караулить на большой дороге путников! Вроде даже фигура у атаманши стала другой – спереди появилась грудь, а сзади – попа.

Когда Марта захлопотала у камина, а в воздухе запахло чудесными ароматами, я решил, что на ее морду можно и не смотреть.