Слово наемника - Евгений Шалашов

К Ульбургу я подъехал со стороны новой заставы, которой раньше не было. Помнится, заводил с первым бургомистром разговор, что порядочному городу нужно иметь хотя бы два въезда-выезда: для обороны удобнее, да и давки поменьше, когда народ волочит свой товар туда-сюда.

Когда-то вторые ворота были, но их зачем-то замуровали. Теперь все как положено. Ожила вторая Надвратная башня, появились цепи подвесного моста, натянутые на старый барабан. (Барабана-то я сейчас не видел, но помнил, что он там был.)

Красота! Даже ров, заполненный проточной водой, еще не успел превратиться в сточную яму.

Пахнет свежим деревом. Ворота обиты железом, но не покрашены. («Почему не окрашено? – возмутился во мне экс-комендант, но тут же и успокоился: – Зима. По весне выкрасят».)

На некотором отдалении от стен уже торчали хижины, сооруженные из битого камня и хвороста, слегка обмазанного глиной. Дай срок, вместо сожженного (по моему приказу!) пригорода вырастет новый безобразный поселок или, как говорят в древлянских землях, – «подол». Даже не знаю – отчего у меня такая нелюбовь к слободкам, возникающим вне городских стен? Наверное, из-за въевшихся убеждений, что вокруг крепости должно быть чистое пространство!

Ворота еще не открыты, придется подождать. Ничего страшного. Хоть и январь, но только прохладно, а не холодно. Даже вода не тронута льдом.

К воротам я прибыл первым, но скоро за моей телегой пристроилось еще несколько пейзан, везущих в город всякую снедь – яйца, битую птицу, масло, овощи, торопившиеся занять на торге лучшие места. На меня посматривали завистливо-злобно, но, заприметив пустую телегу – мешок с провизией и барахлишком не в счет, успокаивались.

Давно ли по округе «прошлись» драбанты Фалькенштайна, сжирая на пути все съедобное, как саранча? Казалось – крестьянам и самим есть нечего, а вот нашли какие-то тайники, распотрошили схронки и везут в город припасы, чтобы заработать пфенниг, а то и фартинг с талером. Во время войны и после нее продукты взлетают в цене, а кушать хочется. Пока размышлял, ворота открылись, а руки уже шевелили вожжами, направляя телегу в узкий коридор внутри Надвратной башни.

– Что везешь? – спросил стражник, скользнув взглядом по поясу с ножом. Нож не более фута – не возбраняется.

– На заработки еду, – кивнул я на пустой воз. – Говорят, возчики нужны, камни возить.

– А-а, – кивнул парень, теряя интерес.

Нет товара – нет и пошлины. Брать деньги за въезд в Ульбурге еще не додумались.

Лениво направляя конягу, я неспешно осматривал город. Прошло и всего-то три с половиной месяца, а столько сделано. Вместо разрушенной башни, что погребла под собой воинство герцога, выросла новая. Умелые каменщики сделали ее такой же, как остальные, поэтому она не портила облик старинного города. Вот с битыми из камнеметов витражами хуже – стекольщик старался, но подобрать кусочки, чтобы были неотличимы от прежних, не смог. Композиция, изображавшая не то античного героя, не то храброго рыцаря, выглядела пестрой. Но пройдет с десяток лет, новые стекла поблекнут, покроются пылью. А еще лет через тридцать горожане будут гордиться обновленными витражами, считая их достопримечательностью и символом борьбы за свободу! Может, и мне памятник поставят? Хотя нет, памятник должны поставить господину первому бургомистру, как главному герою, не пожалевшему собственного зятя-предателя!

Рынок за время моего отсутствия никуда не перенесли. И конечно же, на своем месте был и мой друг Жак – старшина нищих и король воров (а может, наоборот?).

– Стой тут! – приказал я коню.

Я не узнал у братцев имя коня, а своей клички так и не придумал. Потому он у меня и был просто «конь». Или – Конь. Без обид. Если бы хотел обидеть, назвал бы так, кем он и был, – мерином.