Мастер дороги - Владимир Аренев

Король все понял первым – раньше и Стерха, и капитана гвардейцев Альбрима Худого, – понял и начал действовать. Вот тогда принц увидел, каким отец был давно, в молодости, еще до того, как надел венец; каким он был, когда усмирял баронов-бунтовщиков из рода Козодоев…

Они заперли дверь изнутри, и отец велел Стерху: «Ищи. Куда-то ведь этот хорек ускользнул».

Это была одна из самых кошмарных ночей. Принц и сейчас не мог бы вспомнить всего, что тогда случилось. Но одно врезалось в память навсегда: как они уходили по волглому, смердящему туннелю, уходили во тьму, оставляя за спиной семерых гвардейцев на входе в тоннель и толпу, которая наконец прорвалась в ратушу…

Случайность на перевале? – А что же еще!

А в городе? – А в городе наоборот, все вполне закономерно, с их-то всегдашним бунтовщицким норовом да с тем, как жилось стране последнее время.

Но скорпион, не пойми откуда взявшийся среди хвойного леса и заползший в сапог? Но молния, что ударила именно в ту осину, под которой спрятались от дождя двое гвардейцев? Но неведомая болезнь, настигшая еще одного у переправы через Бурливую? А озерное чудище, которое не тронуло коней, не позарилось ни на принца, ни на короля, ни на Стерха с Рифмачом, а выцепило именно Альбрима Худого?..

Сейчас принц совершенно ясно понимал: никаких совпадений не было – и случайностей тоже.

– Но что это? Почему?.. Какая такая сила?..

Мастер посмотрел на него с одобрением, как на старательного, хоть и глуповатого ученика.

– Та самая сила, которая не дает Своду рухнуть на землю. Та сила, что движет солнцем и звездами, устремляет реки из верховий в низины – и никогда наоборот. Вы, главное, не обманитесь, – добавил он с усмешкой. – Этой силе нет никакого дела ни до вас, ни до меня, ни до самого Предчура. Некоторые книжники – в той, прошлой моей жизни – называли ее «законом природы». Ложь. Законы можно изменить, судей – обмануть. А здесь… здесь такое не проходит.

– Откуда ты все это знаешь? – спросил король.

– Долгая история, ваше величество. Даже нынешней ночи на нее не хватит. А вам нужно отдохнуть и выспаться. Да и поразмыслить… утро вечера мудренее.

Снова с озера донесся одинокий крик, надрывней прежнего.

– Постелю вам на полу, уж не обессудьте, – сказал мастер, поднимаясь. – Ну-ка, помогите… – кивнул принцу с Ронди, и втроем они сдвинули стол со стульями в дальний угол. Ронди, правда, по-прежнему ну очень старался не смотреть на дочь мастера, так что ушибся коленом и теперь вдобавок мужественно пытался не хромать. Девушка, не переставая прясть, поглядывала на него с любопытством.

В соседней комнате стояли две кровати – большая и поменьше, – а также детская колыбелька. В колыбельке был сложен всякий хлам: игрушки, одежда, какой-то посох…

Мастер сдернул с кроватей шкуры, сунул в руки принцу и Ронди: несите, мол.

Постелились, легли.

– Чем раньше заснете, – сказал мастер, – тем лучше.

– А что, – спросил, приподнявшись на локте, Стерх, – дочке ты отдохнуть не позволишь? Она ведь, наверное, устала за день.

– А прясть ты будешь? – беззлобно проронил мастер. Он задул свечи, оставил только огонь в камине. Дверь в соседнюю комнату не закрывал, слышно было, как он в темноте ворочается на пустой широкой постели.

Постукивала прялка, трещали поленья в камине. Бился о слюдяную пластинку неугомонный мотылек.

Принц заснул почти сразу – как будто соскользнул в мягкую, убаюкивающую бездну.

Заснул – и тотчас проснулся: Стерху не спалось, он покашлял, перевернулся с боку на бок, аж половицы под ним скрипнули; потом встал и раздраженно шагнул к окну, бормоча себе под нос: «Ну ведь невыносимо же!.. впустить его, или отогнать, или ставни наконец закрыть!..»

Шагнул – и замер, видимо, не зная, что именно предпринять.

«Сложно мудрецу перемудрить законно тяготеющего ко свету мотылька», – в полусне подумал принц. Легкая, понятная мысль. И почему Стерху это неясно?

Сон накатывался волнами, тянул на дно…

– О Предчур благодатный!.. – прошептал учитель.

– Что там? – тихо спросил король. Похоже, и он не мог заснуть этой ночью.

– Вы только взгляните!..

Это было сказано таким тоном, что принц мигом стряхнул с себя остатки сна и вскочил на ноги.

По-прежнему горел в очаге огонь, сидела за прялкой дочь мастера, бился в окно мотылек. И руки – белесые, усеянные капельками росы руки – все так же недвижно возвышались над гладью озера, и сияли в лунном свете клинки мечей…

И сиял, величаво ступая по траве, снежно-белый конь. Колыхалась пышная грива, черные глаза смотрели с затаенной печалью. Изящный витой рог вздымался еще одним мечом, братом тех, из озера.

– Вы видите? – дрожащим голосом произнес Стерх. – Предчур всемилостивый, я всегда полагал, что уж они-то – выдумка, уж их-то быть не может!..

Он придвинулся к окну, снова замер, боясь шелохнуться, затем повернулся к выходу.

– Я должен…

Рифмач застонал и тоже метнулся к двери.

Успел первым. Упал на колени перед ведром, и его вырвало.

– Молодец, – донесся из полумрака голос мастера. Из комнаты тот так и не вышел, но слышно было, как встает с постели. – Молодец, Рифмач. Правильно тебя выбрали… уж не знаю, кто и выбирал.

– При чем тут «кто выбирал»?! – вскинулся Стерх. – Вы посмотрите…

– Да уж нет, это вы посмотрите наконец. Внимательно, вдумчиво. Хорошо виден единорог? В деталях? В подробностях? С такого расстояния? Через слюдяную пластинку?

Король взял свой плащ и накинул на гвоздь, вбитый над окошком.

– Просто расскажи, – попросил устало. – Хватит загадок. Что это за тварь?

– Единорог, – ответил мастер. – Настоящий единорог.

– Тогда в чем дело? Что не так?

– Сними плащ, ваше величество, – и посмотри внимательней.

– Я не буду больше играть в эти игры, – твердо сказал король. – Думаешь, то, что когда-то произошло, дает тебе власть надо мной? В другой раз… может быть. Может быть, при других обстоятельствах – да. Но сейчас есть дела поважней. Если ты способен помочь, я встану на колени и попрошу тебя о помощи. Если попытаешься помешать… Лучше не пытайся.

– Отлично, – сказал мастер. Без насмешки и без смущения, как будто этого и ждал. – Вот теперь – посмотри в окно, ваше величество.

Стерх сам потянулся к плащу, с первого раза не сумел снять, дернул снова – раздраженный, с пылающим лицом.

Принц подошел и помог ему.

Мотылек метнулся к окну.

На полпути его смяли мощные челюсти. Обрывок крылышка медленно, плавно затанцевал в ночном воздухе.

Тварь за окном облизнулась гибким фиолетовым языком. Зевнула – и принц удивленно подумал, что ну никак ведь не могут такие клыки поместиться даже в этой вот пасти.