Орден для поводыря - Андрей Дай

– Восполнить в теле дефицит витамина Це, конечно, – еще больше удивился я. Неужели опять вперед прогресса тороплюсь и они о витаминах еще ничего не знают?

– Что, простите? – тут же заинтересовался Барков.

– Александр Александрович, – укоризненно протянул я, – уж кому, как не вам, знать, что спирт вытесняет из клеток тела витамин и воду. Оттого с похмелья этакая-то жажда.

– Как вы сказали, ваше превосходительство? Витамин Це? Что же это за зверь такой?

– Аскорбиновая кислота. Витамин Це. Вы бы, доктор, поменьше всякими глупостями нерусских графов увлекались, а больше труды современных ученых изучали. Кислота сия и жар в теле усмиряет, и за обмен воды в теле ответственна. Недостаток же ее в организме и к цинге привести может.

– И что же, по-вашему, цингу лимоном можно исцелить?

– Лимоном, или луком, или вот хотя бы капустой квашеной…

– Ой, – пискнул Артемка. – А Астафий Степаныч как ушел к купцам за капусткой, так и застрял где-нито…

– Хорошо бы сейчас капустки, – мечтательно выдохнул хорунжий.

Принтц промолчал, но, как, впрочем, и я, сглотнул обильную слюну. Стоило только представить кисленький вкус на языке…

– Позвольте, Герман Густавович, я запишу имя этого великого ученого, – приготовив обрывок какой-то бумажки и карандаш, снова принялся домогаться меня врач. – Того, что открыл эту… кислоту и ее влияние на жизненные процессы.

– Аскорбиновую, господин Барков. А имени я, к сожалению, не помню. Плохо запоминаю имена. Но вы можете сами проверить мною прочитанное. Кислота эта и в хвое молодой содержится, и в лесных ягодах.

От допроса с пристрастием меня избавило явление потерявшегося Безсонова. Он поставил бочонок у ног моего денщика и, склонив голову, подошел ко мне.

– Виноват я, Герман Густавович, – прогудел он. – Грех на душу взял. Китаёза-то трофейный преставился вчерась…

– Да-а-а?

– Сидел вродя, как все, песни с ним пели. Разговоры разговаривали. А то он вдруг побелел весь, обвис… Прямо на руках у меня… Да и окочурился парнишка. Моя в том вина. Штоб мне, дурню, мозгой не раскинуть, что мальчишечке много хмельного во вред, поди, пойдет…

– Перестаньте, сотник, – чувствуя, что вот-вот – и богатырь вовсе расклеится, рыкнул я. Хотя был соблазн его еще помучить. В конце концов, мы в ответе за тех, кого приручили. Пожалел. В первую очередь – китайца. – Если ваш подопечный умер, тогда кто на бастионе у пушки сидит и шевельнуться боится? Немедленно отправляйтесь его лечить. После приведете сюда. Приказ ясен?

– Так точно, ваше превосходительство, – гаркнул казак и рысью перескочил оказавшийся непреодолимым для воинов Турмека вал.

– Что с этим пленным делать, ума не приложу, – поделился я проблемой с Андреем Густавовичем. – Тем более послезавтра начинается ярмарка…

– Понимаю, – кивнул Принтц. – С одной стороны, никакой пользы от циньского караула для нас нет, с другой – не спугнуть бы торговцев.

– Вот именно. К тому же мы еще так и не выяснили, что за птица попала в наши сети. Не может же это быть сам командир гарнизона.

– Скорее всего нет. По чину ему пикетом командовать с полуротой пехотинцев.

– Тогда что он здесь делал?

– Допросим, вызнаем, – пожал плечами разведчик, извинился и пошел искать Гилева.

Васильев, мелкий купчик, по совместительству штатный экспедиционный переводчик, представлялся нам с капитаном более надежным человеком, чем Мангдай.

Ближе к обеду отправились наконец-таки в Кош-Агач. Сок из бочки с квашеной капустой сделал свое доброе дело, и чувствовал я себя не то чтобы идеально, но хотя бы неплохо. Только отчего-то все чесалось. Раздражали ощущение немытого тела и вид мятой, измазанной сажей одежды. Казалось, что и дух от меня идет не лучший, чем от потеющей на жаре лошади. Поэтому я все подгонял и подгонял свою Принцессу, пока за версту до купеческого поселка и вовсе на галоп не перешел.

Так и влетели с десятком конвоя и пленным китайцем в узкие переулки неряшливо застроенного сезонного поселения.

К чести наших купцов надо отметить, что одной из первых построек на месте будущего села стала баня. Все-таки есть что-то еще в наших людях от тех, древних язычников. Даже маленькую часовенку срубить не догадались, а банька – вот она. Прямо на берегу Чаганки – невеликой речки, курице по колено. Однако и тут без антропогенного фактора не обошлось. Прямо у мостков в русле ручья была выкопана яма, обложенная смолистыми лиственничными жердями.

Велев Апанасу, слуге-белорусу, собрать чистую одежду, сбросил прямо в шатре сапоги и босиком пошлепал мыться. Запах запаренных березовых веников подгонял.

И час спустя почувствовал себя наконец человеком. Жаль, пива никто не догадался с собой взять. Или кваса хотя бы. Хорошо было бы кваску испить после баньки-то. Чай – черный, терпкий, ароматный, с травами – тоже хорошо, но все-таки немного не то.

Сколько уже раз убеждался, что хорошие мысли висят в воздухе и сходным образом мыслящие люди их ловят практически одновременно. А как иначе объяснить явление Степаныча со своим нерусским подопечным? Правда, компанию им еще Андрей Густавович с Васильевым составляли, но эти явно из корыстных побуждений в логово банника шли. А Безсонов – чисто от широты душевной.

Субалтерна, кстати, Цинджабаном Дондугоном звали. Дал же Господь имечко. Хотя наши Анаксимандры Фауктистовичи с Клеспидами Гермогеновнами тоже те еще языковыворачиватели. Только у наших людей такое выражение лица – словно на казнь лютую идет – на пороге бани не отыщешь. А у Циндоши, как его ласково величал сотник, от страха даже глаза расширились.

Настроение было великолепное. Сидел себе на лавочке подле теплой стены, пахнущей еловым бором, прихлебывал чаек. Клевал потихонечку подкопченных хариусов и слушал истошные крики нашего зарубежного гостя. Ну и остальных банщиков, естественно.

– А вот я те щас, чумазенький, парку поддам, да веничком… – Это добрый Безсонов.

Шипение пара на раскаленных камнях и вопли.

– Кто командир караула?! Сколько солдат!? Как вооружены?! – Это Принтц. Вот уж кто умеет совмещать полезное с приятным.

Невнятный перевод Васильева, и громкий, истошный крик-ответ испытуемого.

– Когда смена?!

Ну и так далее. Слушать быстро надоело. Стал разглядывать суету купеческих приказчиков. Через два дня, на третий, на берега ручья Бураты должны прийти китайские купцы и те из служащих циньских пограничных пикетов, кто догадался прикупить товары в Кобдо. К тому времени там же должны быть и наши бийские торговцы. Гилев намерен скупить всю шерсть, что будет. Хабаров нацелился на шкурки сурков, а Васильев хотел попробовать протащить через бомы несколько тюков чая. Они еще в походе, чтобы потом на глазах у иностранцев не спорить, обо всем договорились.