Бомбардировщики - Андрей Максимушкин

— Не задерживаться. Собираемся над деревней, — прохрипело в шлемофоне голосом капитана Дубняка.

— Старший лейтенант Ливанов вас понял, — отозвался Владимир. И то верно, пора закругляться.

Восьмерка «ДБ-3» собралась над затерянной между реденькой посадкой и узкими полосками полей крошечной деревенькой в полном составе. Короткий взгляд на машины товарищей: все на месте, все целы, никто не горит. Повреждений не видно. Работа сделана — можно идти домой.

Тем временем над проливом между Уайтом и Британией появились вражеские истребители. Им навстречу сразу же рванули «сто девятые». На этот раз небо над полем боя полностью принадлежало нашим. Подтягивавшиеся разрозненные группы англичан встречались и рассеивались сплоченными штаффелями[5]истребителей сопровождения.

А нам пришло время возвращаться домой. Поймав себя на мысли, что он называет домом аэродром Ла Бурж, Ливанов недоуменно фыркнул — что только в голову ни придет! Временный аэродром, временное жилье в относительно уютном одноэтажном ДНС[6]. Двухкомнатная квартирка со всеми удобствами в полном распоряжении двух летчиков.

Конечно, приятно, когда есть персональный сортир и душевая работает, но все это временное. Следовательно, не стоит и дурью маяться. Постель свежая, все вещи в чемодане, на полочке в ванной только бритвенный прибор и зубная щетка. А кто-то из товарищей даже лишние шкафы притащил со склада. Фотографии на столе расставил.

Владимир Ливанов в квартире Андрея Иванова видел даже домашние тапочки! Любит комэск расквартироваться со всеми удобствами и мещанским комфортом, как в шутку выразился помполит, пропесочивая Иванова на партсобрании за то, что тот успел в первый же день на аэродроме устроить форменное новоселье с патефоном, вином и праздничными деликатесами на столе.

Обратный полет до аэродрома для эскадрильи Дубняка прошел без приключений. К Ла Буржу они подошли вместе с группой капитана Иванова. Короткий радиообмен, и Дубняк согласился пропустить первыми третью эскадрилью. Тем более что сразу было видно — ребятам над целью хорошо досталось. Две машины с покореженными, издырявленными плоскостями. Бомбардировщик под номером «07» тянет на одном моторе.

Только ребята сели, как в небе показались еще две группы «ДБ-3». Весь полк вернулся на аэродром почти одновременно. Хороший показатель. И потеряна лишь одна машина. Бомбардировщик лейтенанта Сергеева подбили на подходе к цели. Выскочивший из-за облаков «Спитфайр» спикировал на концевой «ДБ-3» и ударил по кабинам штурмана и летчика изо всех стволов с ближней дистанции. Не повезло, просто не повезло ребятам.

Многие летчики после приземления не торопились откатывать бомбардировщики на стоянки и к капонирам. Все ждали команды на повторный вылет. Механики и оружейники, не дожидаясь приказов, заполняли самолетные баки бензином, разносили по машинам ленты к ШКАСам, потихоньку подтягивали к стоянкам бомбы. Штурманы и стрелки-радисты, пока летчики осаждали КП, помогали механикам.

Владимир Ливанов вместе со всеми пошел на командный пункт. Задание выполнено, машины скоро будут готовы к новому удару — чего ждем?! Именно так можно было охарактеризовать охвативший людей настрой. Звонить в штаб дивизии, связаться с немцами и распределять цели. Энтузиазма добавила прошедшая над аэродромом большая группа «Ю-88» и «Хе-111». Не менее сотни груженных бомбами машин.

— Ну, что собрались? — Овсянников вышел к людям и, заложив руки за спину, окинул толпу пристальным взглядом. — Помните, как вас вчера из кабин вытаскивали? А сегодня что? Орлы.

— Иван Маркович, когда вылет? Не томите душу, — шагнул вперед Гордеев.

— Будет вылет. Всему свое время. Карты, фотографии, ориентиры получите в 18.00. Работать будем по одной цели всем полком. А сейчас — разойтись.

— Ночной вылет? — дошло до Туманова.

— Точно, сами же просили. Вот и допросились. А сейчас отдыхать. Чтоб к построению все были свеженькие, как огурчики. Замечу хоть один зевок, хоть одну заспанную рожу — сниму с полетов на фиг! И штурманов предупредите. Я уже вижу, мужики побежали бомбы тягать. Всем отдыхать до вечера. С подготовкой самолетов люди Селиванова справятся.

— Поработать не дадут, — обиженным тоном протянул Дима Гордеев.

— Завтра поработаешь, будешь свою птичку штопать, — Ливанов не хотел обижать приятеля, но получилось неожиданно двусмысленно.

— Лучше латать на аэродроме, чем на парашюте болтаться, — вмешался Виктор Власов.

Делать было нечего, люди начали расходиться. Андрей Иванов заявил: кому что, а выспаться перед рабочей ночкой не мешает. Пример комэска оказался заразительным. Владимир Ливанов неожиданно для себя почувствовал, что можно и не спать, но поваляться на кровати с книжкой будет нелишним. Первым делом Дойти до самолета, предупредить Макса и Сергея Зубкова. Возможно, на стрелка-радиста придется прикрикнуть, уж больно рьяно он взялся помогать техникам.

Несмотря на дружеские отношения внутри экипажей, рядовой и младший командный составы все равно тяготились обществом офицеров, ребята предпочитали отдыхать и работать среди своих. Может, на ситуацию накладывался тот нюансик, что летчики и штурманы жили в отдельных квартирах ДНС, а стрелкам-радистам приходилось базироваться в казарме. Разделение существовало даже на аэродроме Ла Бурж, где казармы младших командиров и специалистов практически не уступали неплохим коммуналкам.

Размышляя над такими вот заковырками службы, Владимир Ливанов дошел до своего бомбардировщика. Действительно, и штурман, и стрелок-радист даже не подумали, что им по уставу и расписанию положено спешить в столовую. Нет, оба, засучив рукава, помогали мотористам потрошить правый двигатель. Пришлось вмешаться и, передав подчиненным приказ полкового начальства, погнать их на обед.

— Ну, прям как дети, — возмущался Владимир.

— Заработались маленько, — улыбнулся Макс, — и тебя ждали. Нехорошо в столовую поодиночке бегать, положено всем экипажем за стол садиться.

— И то верно, товарищ старший лейтенант, — поддержал штурмана Зубков.

Ливанов, столкнувшись с таким единодушием экипажа, только рукой махнул. Люди взрослые, нечего их воспитывать. Ребята у него нормальные. Только Макс немного увалень и излишне пунктуален, но это у него врожденное. Натуральный прибалтийский немец, впитавший с молоком матери аккуратность, любовь к порядку и чуть замедленную реакцию. Как Макс рассказывал, Хохбауэрам пришлось в 20-м году бежать из родной Митавы в Ленинград, подальше от тамошнего фашистского режима вырвавшихся из-под имперской опеки вчерашних свинопасов и лавочников. До революции была нормальная губерния, а как получили независимость, с ходу устроили поножовщину. Всех немцев и русских выгнали, тех, кто на свою голову учил местных читать, писать и пользоваться туалетом.

Впрочем, хватит о грустном. Хохбауэры нашли себе новую родину, живут и не тужат. Если есть руки, в Советском Союзе не пропадешь. Особенно хорошо, если в придачу к работящим рукам имеется голова. Тогда точно многого достигнешь. Эх, самому бы чуточку мозгов в молодости. Тогда, глядишь, все было бы по-другому. Или нет?! Трудный вопрос. Сам Владимир, сколько ни мучил себя, а ответ так и не сыскал. Трудно, ой как трудно иногда понять, а поступил бы ты иначе или нет, если бы знал все наперед?