Ребус Галла - Вадим Панов

— И дела у меня тоже, — проныл Инций, нежно поглаживая живот. — Слушай, а на рабочем месте нельзя удалить?

— Можно.

— Вот видишь!

— Но только на моем рабочем месте, — закончил вредный эрлиец. — Инций, хватит мне голову морочить. Приезжай, пройдешь обследование. Может, у тебя не выползень, а обжорство.

— А потливость?

— Простудился.

— А газы?

— Обжорство.

— А если глаза покраснеют?

— Депрессия.

— У тебя на все ответ заготовлен.

— Это потому, что я врач.

Врач. Нож. Хирургическое вмешательство… Детские комплексы окутали утомленного борьбой за жизнь конца липким туманом.

— Ты едешь или нет?

— Я подумаю, — пискнул Инций и положил трубку.

В животе вроде успокоилось, однако предательский удар мог быть нанесен в любой момент.

— Выползни иногда рассасываются, — попытался приободриться конец и подошел к зеркалу — проверить глаза. Очень красивые и совсем не красные. — Врет Ляпсус, со зла врет! Коновал чертов.

Инций откупорил еще одну бутылочку эрлийского особого,[5]подумал, смешал в бокале с текилой один к одному и вернулся на диван. Однако лечению помешал телефонный звонок.

— Алло!

— Что решил? — поинтересовалась женщина.

— А-а… это ты. — Конец сделал большой глоток целебного средства.

— Что значит: «это ты»? — возмутилась женщина.

— Извини, любимая…

— Перестань лицемерить! Мы разводимся!

— Ах…

Подкравшаяся болезнь ненадолго отвлекла Инция от назревающих на личном фронте неприятностей. С другой стороны, какие могут быть проблемы с женщинами? Ни-ка-ких. Все вопросы легко уладить даже с помощью телефона.

— Ритуся, королева моя ненаглядная, ну, не надо злиться, звездочка, я…

Инций умело играл тембром: голос взволновал бы даже мужчину… ну, по крайней мере, не оставил бы равнодушным. А уж на женщин умения концов и их знаменитая семейная тайна действовали без осечек. Именно поэтому Инций в свое время согласился жениться на неприступной, но вожделенной красотке — знал, что в случае необходимости сумеет прекратить отношения без особых проблем. Не подумал, что его мастерство должно было бы сломить сопротивление и без штампа в паспорте.

— Ритуся, лапочка…

— Ты изменял мне каждый день! — отчеканила «лапочка».

— Неужели?

— У моего адвоката тридцать часов порнографических записей.

— Он что, извращенец?

— Шути, шути, придурок.

— Я — кто?

— И не думай, что я не воспользуюсь этой информацией!

Разговор шел совсем не так, как планировалось.

— Риточка, милая… — растерянно промямлил конец.

— Ты мне заплатишь за каждую измену, которую совершил во время нашей семейной жизни.

— Очень короткой.

— Но законной!

— Хочешь бриллиантовое колье?

Предложение прозвучало жалко. А в устах конца — позорно жалко.

— Я хочу «Кастрюлю»!

— Что?!!

— И я ее заберу, — подытожила обманутая жена. — Мой адвокат в этом не сомневается.

— Да я… Да ты…

— Я тебя бросаю, любимый.

— Это не по правилам! — взвыл Инций.

— По каким правилам, придурок? Правила устанавливаю я!

— Нет!

— Слушай внимательно: я тебя бросаю! Я тебя бросаю! Я тебя…

Конец с омерзением отключил телефон, вскочил, опрокинув на ковер бокал с недопитым снадобьем, и вновь подбежал к зеркалу:

— Что происходит, а?

Отражение молчало и глупо улыбалось. Да еще и глаза покраснели.

— У меня депрессия.

«И большие проблемы!»

Ни одна женщина в мире не могла противостоять концам, когда они включали свое знаменитое умение. Ни одна! В начале разговора Инций старался изо всех сил, однако на Риту его мастерство не действовало.

— У меня депрессия?

Ерунда. Соблазнение происходило у концов на уровне инстинктов, было столь же естественным, как и умение дышать.[6]

Жизнерадостные толстяки затаскивали женщин в постель, даже пребывая в бессознательном состоянии. Их безропотно слушались самые дикие тигрицы, так что болезнь тут ни при чем.

— Неужели со мной что-то случилось? Неужели я больше никогда…

Губы задрожали, на покрасневшие глаза навернулись слезы, лоб покрылся испариной, и газы… Куда же без них?

Инций вытащил из кармана надушенный платок, тщательно вытер лицо, шею, бросил изящный лоскуток под стол, достал из тумбочки свежий и вернулся к зеркалу.

— Мне нужно срочно проверить инстинкты. Нужна… гм… твердая женщина, которая… гм… далека от мысли переспать со мной.

Уверенность постепенно возвращалась. Часть тела между животом и шеей, которая у других народов называется грудью, горделиво приподнялась. Инций расправил золотые цепи, пошевелил пальцами и, удовлетворенный блеском драгоценных камней, кивнул себе:

— Я справлюсь!

* * *

Бар «Три Педали»,

Москва, улица Большая Дмитровка,

2 ноября, четверг, 19.59

— Беги скорее, дерево!

— Не отставай!

Бар «Три Педали» не принадлежал Тотализатору, однако был, наверное, самым «игровым» заведением Тайного Города. Десятки развешанных по стенам телеэкранов непрерывно транслировали едва ли не все проходящие в мире соревнования, начиная с «Формулы-1» и заканчивая экзотическими гонками на буйволах. Результаты фиксировались на огромных табло, выигрыши выплачивались тут же, за столиками или у стойки бара. Несмотря на многочисленные просьбы, управляющий баром Мурций Чейз наотрез отказывался открывать в баре филиалы букмекерских контор, а потому «жучкам» приходилось действовать по старинке: шнырять между игроками, раздавая билеты и шелестя наличными. Мурций считал, что подобный подход создает в «Трех Педалях» уникальную атмосферу.