Внешний враг - Владимир Перемолотов

— Бежать надо! — шептал Исин.

— Куда? — спросил Гаврила, не сводивший глаз с парочки. — Они догонят и раздавят. Мы для них, что старички для нас… Наступит и не заметит… Вон ноги какие длинные.

— Да что ноги, — отозвался Избор. — Дубина какая длинная.

— С такими ногами и дубины не нужно… — возразил Гаврила.

— Так что ждать пока сюда придут? — не выдержал хазарин.

— Не ждать. Думать.

Пока люди решали, что делать джины то ли договорились, то ли потеряли друг к другу интерес. Встав спина к спине, они смотрели по сторонам, так же как и люди не зная что предпринять.

— Они же как и мы, ничего тут не понимают! — сказал вдруг Гаврила. — Им десятник нужен!

Мысль, что пришла в голову Гавриле, залетела и к остальным.

— Здоровые больно… Дураки наверное… А? — осторожно сказал Исин.

Гаврила улыбнулся и попросил.

— Ну, богатыри, давайте без обиды. Я этими сам займусь.

Избор ни на минуту не забывал о Гавриловых странностях, а сам Гаврила еще грешил этим, поэтому воевода спросил.

— Ты, что их бить будешь?

— Зачем? Запугаю.

Исин смерил взглядом две громадных фигуры маячившись на фоне терзаемого духами смерча.

— Ты уверен, что ты их пугать будешь, а не они тебя….

— Кто ж тут наперед уверен. Ну, а ежели что поможете… Да, я думаю, обойдется.

Избор попытался быстрым движением хлопнуть богатыря по спине, но только задел по веткам. Гаврила уже выскочил из кустов.

Те несколько мгновений, что он бежал к джинам он думал о том, как вести себя с ними, как начать разговор, но не придумал ничего лучше, простого и доходчивого.

— Здорово, ребята!

Так он обращался к дружинникам младшей дружины. «Ребята» поискали его глазами и, наконец, нашли.

— Ты кто? — спросил Ясир.

Гаврила, еще державший в голове Киевских дружинников ответил.

— Я ваш новый десятник.

— Ты?

— Десятник?

Джины переглянулись, и Гаврила понял, что малость сплоховал.

— Хозяин, — поправился он. — Я ваш новый хозяин.

Джины подтянулись.

— А старый хозяин где?

— Старый хозяин?

Конечно, он отел обмануть джинов, но обмануть их совсем по-другому. Все получалось как-то само собой, неожиданно и дорога на которую он ступил, оказалась довольно скользкой. Отвечать следовало быстро, не раздумывая, а джины смотрели на него все более подозрительно.

— А! Муря! — сказал, наконец, Масленников. — Так он улетел… Мы тут с ним в зернь играли, так он мне вас проиграл.

Уже произнеся это он подумал, что может быть и зря сказал что выиграл их. Кто знает, как джины отнесутся к этому, но все обошлось.

— И ты выиграл?

— Да.

— А что против нас на кон ставил?

Гаврила посмотрел на одного, на другого. Ребята перед ним стояли здоровые — кровь с молоком. Головы вровень с вершинами деревьев. И в росте и в силе Масленников уступал им, но он считал себя намного умнее, и сознание этого толкнуло его к рискованной шутке.

— В Дамаске были? — спросил он.

— Спрашиваешь!

— Городскую стену видели?

Джины переглянулись.

— Ну, видели.

— Вот ее и поставил.

Джины переглянулись. Молчание затянулось, и Гаврила понял, что зарвался. Он хотел уже рассмеяться и обернуть все шуткой, но тут Ясир сказал.

— А чего! Годится. Я стену помню. Длинная. Двенадцать ворот. Такая дорого стоит…

Ибрагим кивнул, положил дубину и присел, чтобы рассмотреть нового хозяина.

— Ну, что делать, хозяин будем? Зачем мы тебе понадобились?

Ответ Гаврилы был предельно честен.

— Да ничего, вообщем-то.

— Как так? — удивился Ясир. — Мы тебе служим. Приказывай, что нужно!

Гаврила покачал головой так, что со стороны можно было подумать, что он сокрушается о своей доброте.

— Да жалко мне вас стало. Муря про вас столько хорошего рассказал, пока играли, так я решил, что отпущу вас. Насиделись, поди, в бутылках-то?

Гаврила говорил и сам начал верить в то, что говорит.

— Так что вы свободны.

Исин и Избор слышали разговор и восхищенные хитростью Гаврилы только качали головами. Исин ждал, что джины побросав все, что держат в руках от радости разбегутся, но те не двинулись с места.

— Нет. Так нехорошо! — сказал Ясир. — Так не делается…

— Конечно, — согласился с ним Ибрагим. — Дай мы тебе хоть какую-то службу отслужим… А то неудобно как-то.

В голосе джина было такое упрямство, что Гаврила понял — чтобы они отвязались нужно сделать все так, как они хотят. Выражая уважение к капризу, он развел руками.

— Ну, коли так…. Вон там за лесом, на лугу, посуда серебряная разбросана. Принесите-ка ее сюда, да побыстрее.

Сложив на груди ладони джины прокричали — «Внимание и повиновение!» и побежали в указанную Гаврилой сторону. Когда они скрылись за деревьями, Избор высунул голову их кустов и спросил.

— Ну что?

— По-моему удалось. Сейчас они притащат что-нибудь, и я их отправлю куда подалее.

— Как бы они еще чего с собой не принесли, — сказал осторожный Исин, наблюдая за смерчем. Он, окруженный огромными фигурами, бесформенным пыльным облаком болтался около виднокрая и уже не был страшен.

Вскоре головы джинов показались над вершинами деревьев.

— Прячьтесь. Идут соколики….

Через несколько мгновений фигуры стали четко видны на фоне деревьев. Ясир с Ибрагимом вышагивали гордо, совсем как свободные люди. Было видно, что в их руках блестит посуда.

— Бегут! — всмотревшись сказал Исин и добавил. — Светлые Боги! Они еще и ковер тащат!

— Уважают, значит, — сказал Масленников подбочениваясь.

Джины подбежали и высыпали перед богатырем все, что принесли.

— Чего еще, хозяин?

Ясир переминался с ноги на ногу и в глазах его горел огонь честного служения.

— Прикажи!

Гаврила улыбнулся, как мог дружелюбно и сказал.

— Все, ребята… Свободны!

Джины повернулись. Ясир сунул ятаган в ножны, а Ибрагим взвалил дубину на плечо. Исин и Избор в кустах облегченно вздохнули и тут-то над ними грянул голос.

— Стойте, дурни! Он же вам голову морочит!