Внешний враг - Владимир Перемолотов

— Ну и ели. Только она горькая оказалась.

Он посмотрел на Ибрагима с нежностью, как посмотрел бы на человека, обещавшего подарить ему нежданную радость.

— А у этого толстого наверняка сладкая…

Чем ближе он подходил к джинам, тем больше они бледнели он невесть откуда навалившейся слабости. Сперва руки Ясира разжались, и страшный ятаган упал на землю. Потом пальцы Ибрагима упустили дубину. Избор подошел к нему поближе и дружески подмигнув, спросил.

— Ну что, толстый, сам пойдешь, или тебя измордовать придется?

— Муря! — прошептал Ясир. Всей оставшейся в них сил хватило только на то, чтобы они шевельнулись. — Где ты?

Но голос старого колдуна исчез и за шелестом листьев был слышен только далекий гул уходящего куда-то урагана.

— По-моему он просто сбежал… — сказал Гаврила. — А вы тут стоите, бедненькие…

— Жирненькие, вкусненькие… — добавил Избор, плотоядно улыбаясь. Он цыкнул зубом и под его взглядом джины начали сползать на землю. — Ладно… Давайте-ка бегом до ближайшего леса. Ятаган у тебя есть? Хорошо. Дров нарубите и быстро назад…

Он повернулся и пошел назад к кустам. Показывая, что разговаривать больше не будет. Как только он отошел от распластанных в траве джинов на несколько шагов, оба вскочили, словно подброшенные пружиной и что было сил припустили к недалекому лесу. Гаврила провожал их взглядом, пока спины великанов не скрылись за деревьями.

— А если вернутся?

Это он сказал уже сидя.

— Не настолько же они глупы?

Гаврила привстал и снова посмотрел в лес. Там что-то трещало, но отсюда не разобрать было, толи это ломаются деревья, неудачно выросшие на пути убегающих джинов, то ли джины добросовестно рубят их, чтобы богатыри смогли разжечь костер и зажарить их.

— Может и настолько…

— Ну, а если и вернутся, то и это ничего.

Гаврила с интересом посмотрел на него.

— «Лапка»?

— Конечно.

Избор поднял из травы ногу и показал привязанный к лодыжке ковчежец с настоящим талисманом.

Гаврила нахмурил брови.

— Открывал? Зря ты это …

Кусты затрещали, и оттуда показалась голова Исина.

— Всю сушнину сжег, — сказал он.

— Кончай, — откликнулся воевода. — А что касается талисмана… Нет, не открывал. Я подумал, что раз колдовство слабеет при открытом ковчежце, то может быть если поднести его поближе в закрытом, то и этой малости хватит… Ну, знаешь как в корчме… В поварне сожгут что-нибудь, а по всей корчме вонь неизбывная…

Гаврила покачал головой, удивляясь прихотливости пути добрых мыслей, залетевших в голову Избора и избавивших их от джинов.

— Точно хватило… Не идут, джины-то…

— Может они еще дров не нашли, а с пустыми руками возвращаются совестно. — Он сам не верил в то, что говорил и не сдержавшись довольно засмеялся — хитрость удалась.

— Какая там у них совесть? Сбежали….

Исин, мечтательно глядя в лес, сказал.

— В телегу бы их впрячь и за яйцом…

Гаврила поднялся и заинтересованно посмотрел в лес. Грохот там утих.

— Нет, — сказал воевода с сожалением. — Рядом с талисманом у них сил не хватит не то что телегу тянуть, а и руку поднять.

Исин поскреб голову.

— Ничего. Оглобли бы подлиннее сделали бы…

Он вздохнул. Что мечтать о бесполезном. Джины сбежали — теперь это было ясно всем и делать тут больше было нечего… Позади них лежали поваленные ветром деревья. На обломанных ветках накренившихся, но еще державшихся за землю лесных великанов, висели клочья зеленого дерна. Рядом с ними, буквально в нескольких шагах землю покрывали вороха срезанной травы и вмятины от ударов дубиной. В воздухе висел сладкий запах травяного сока.

— Земле опять досталось, а нам хоть бы что… — сказал Избор. Он разломал клетку с поддельным талисманом и одел его на шею.

— А как там этот… Остроголовый?… — спросил вдруг Исин, привставая на цыпочки.

Они завертели головами, отыскивая своего врага, но теперь и у виднокрая ничего не было видно. Мурины джины то ли забили его, то ли отогнали за лес. Посмотрев на солнце, Гаврила сказал.

— Все. Пошли.

Он закинул за спину мешок, заглянул в лицо Избору.

— Доставай поводыря.

Избор кивнул и опустившись на колени начал шарить в мешке. Рука его погружалась в него все глубже и глубже, но яйцо куда-то закатилось и все не попадалось под руку.

— С утра все теряется… — сказал воевода, сунув голову в глубину.

— Потерял? — ахнул Масленников.

— Да нет, я о другом, — успокоил его Избор.

Он кряхтя распрямился, оставив под ногами белый комочек. Яйцо, словно разгоняясь, сделало небольшой круг по срезанной траве и покатилось по направлению к лесу.

— Сперва Картагу потеряли, потом Мурю, потом двух джинов.

— Остроголовый вот пропал… — напомнил Исин.

— Да. Хоть дальше не ходи. Последнее что есть потеряешь… Нищим станешь.

Гаврила, повернувшись, осмотрел Изборов халат.

— С таким халатом в нищие не берут… Хоть год в ногах валяйся. Такой халат и за сто лет не прогуляешь.

Воевода весело покачал головой.

— С тобой все промотаешь. Купишь коней — потеряешь коней, купишь — потеряешь… На это никакого халата не хватит.

Избор подергал за полу халата, оторвал камень, подбросил его на ладони, а потом швырнул в Исина, шедшего чуть в стороне.

— Да и не держится у меня это…

В хазарина он не попал, зато в траве рядом с ним что-то звонко щелкнуло и, искрой сверкнув на солнце, камень отскочил в сторону. Исин сделал несколько шагов в сторону, нагнулся и поднял что-то с земли.

— Не все нам терять. Можно и найти.

В поднятой вверх руке он держал одну их Муриных бутылок.

Избор застыл с поднятой ногой, словно увидел перед собой змею.

— Светлые Боги!

Гаврила, успевший представить, что тут будет, если из бутылки еще кто-нибудь вылезет, выдернул меч, потом, вспомнив, какой он, с руганью сунул его обратно.

— Тихо, тихо, — успокоил их довольный переполохом хазарин. — Чего всполошились? Никуда он отсюда не денется. Бутыль-то целая… Там бочажок… Так она в воду попала…

— На наше счастье… — облегченно вздохнул Гаврила.

Избор выдохнул сквозь зубы. Страх скатывался в ноги, и через них уходил в землю.

— Ты давеча одну бутыль хорошо пристроил. Может и эта пригодится? — продолжил хазарин, словно не видел, что творится с ним.