Пророчество льда - Тимур Рымжанов

Стихии словно сошли с ума и стали рваться наружу, но я сдержал их порыв. Могу себе представить, что произойдет, дай я им волю.

– Месть?! Нет, Саул. Ты оружие в руках Виктора, а у меня нет претензий к оружию. Мне нужен его владелец. Ты сам никогда не отличался большим умом, но силой тебя духи не обидели. Так что я просто хочу спросить, зачем все это понадобилось тебе. Ведь право на трон у тебя такое же, как и у Виктора. Почему ты служишь ему? Может, ты ждешь удобного момента?

Саул спешился и, отстегнув от пояса меч, передал его одному из своих офицеров.

– Виктор нажил себе множество врагов, – ответил мой брат, подойдя ближе, – и займи я его место сейчас, все они станут и моими врагами. Так что время не самое подходящее. Силы нашей армии не бесконечны, и Виктор подорвал их, основательно ввязавшись в драку с кочевниками и боевыми магами Маракары.

– Словом, ты не хочешь расхлебывать кашу, которую он заварил, но не прочь отломить себе кусок пожирней от всех его побед.

– И не быть виновным в его поражениях, – поддержал мою догадку Саул.

– Где Марк?

– Ты убил его. Мы давно тебя не видели и успели забыть твою любовь к отравленному оружию.

– Сам решил расправиться со мной? Жаль его.

– Я потому и взял в руки арбалет, когда увидел Марка, брошенного тобой в сторону. Понял, что бедняга не выживет, и не стал понапрасну тратить наших офицеров на церемонию твоего низложения. Тем более зная, что ты не пощадишь ни одного из них.

– Братоубийство теперь так называется? Низложение?!

– Мы никогда тебя не считали своим братом, Хаттар. Ты был любимчиком отца, но далек от нас.

Саул подошел совсем близко, и мне показалось, что он хочет прикоснуться ко мне. Как бы убедить себя в том, что он разговаривает не с призраком, а действительно со мной.

– Старейшины всегда говорили, что ты помечен духами, но мы не воспринимали это всерьез. Даже когда Виктор взял власть в свои руки, он вспоминал о тебе как об уроде. Выродке в племени.

– Тем не менее я должен поблагодарить тебя за то, что ты проявил смелость убить меня собственноручно. Ты сам еще не знаешь, что сделал, но настанет время, и это станет понятным и тебе. А Виктора я навещу сам, нам есть о чем поговорить.

Легким движением руки раздвинув пространство, я снова исчез из отражения, скользнув сквозь тонкую материю пределов, унесенный вдаль на крыльях ветра.

Передо мной было море. Все тот же утес и пустынная полоска берега. Все миры были перед взором моим, когда я появлялся в этом месте. Теперь это мой новый дом, где я буду находиться, далекий от проблем и тревог. Я смотрю в эти застывшие отражения, и они меняются по моей воле так, как мне бы этого хотелось. Знания теперь истекают из меня так же естественно, как любое другое умение. Если вдруг возникает вопрос, то и ответ становится очевидным. Если необходимо что-то сделать, то и умение приходит тут же. Мановение руки, произнесенная буква, скольжение вне времени и пространства, как танец на пятнах солнечных бликов.

* * *

Зал библиотеки. Полки с книгами практически разрушены, часть книг разбросана по полу, другие превратилась в топливо камина. Закат смотрел оранжевым, окровавленным диском солнца в пыльное окно, единственное на этом этаже. В подвалах и нижних ярусах хранилища окон не было совсем. Запущеннее и разгром, вот, что предстало передо мной. От прежнего кладезя знаний не осталось и следа. Всюду виднелись стойки с оружием, царапины на стенах, обломки. Словно Виктор специально использовал эту комнату как турнирный зал. Идея разрушить библиотеку отца всегда горела в его устремлениях, и теперь он осуществил ее сполна. Бедный Виктор. Умение побеждать не держится на одном только искусстве владеть оружием. Как он не поймет этого?! Не зря это называют наукой, а не умением. Одной только силы и жестокости недостаточно чтобы удержать герб княжеской власти. Видимо, ему это не дано понять, и он будет биться до самого конца, неся огромные потери и проклиная все и всех. Обвиняя в неудачах кого угодно, кроме себя самого.

Не было уверенности, что я застану Виктора в замке. Хотя я и не стремился к этому. Мне вдруг просто захотелось посетить это место. Давно я здесь не был и теперь с ужасом наблюдал все те изменения, которые произошли. Во времена, когда правил мой отец, людей не заковывали в клетки на главной площади и не выставляли на копьях головы павших врагов, обращенных лицами в сторону, откуда они пришли. Этот обычай устрашения он явно перенял от магов Маракары. Что ж, и за это придется заплатить сполна.

Что-то подсказывало мне, что Виктор в замке. Словно грязный и зловонный запах, повисший в воздухе. Некуда ему было деваться из родовых стен, когда его лучшие офицеры в трех днях пути от этого места заняты устранением меня как потенциальной угрозы. Предстоящая битва могла его ослабить, дать мне шанс воспользоваться поражением и занять это место. Посчитать на ход вперед ему еще хватало ума.

Мягко, неслышно, как привидение, я прошел вдоль стены и приоткрыл дверь на лестницу. Крутые ступеньки убегали за поворот, в большой тронный зал, где обычно собиралась вся придворная знать.

Так оно и было в этот момент. Изгаженный, хуже чем скотный двор, зал совета предстал передо мной в запустении. От былой роскоши княжеского замка не осталось и следа. Теперь это не мой дом. Да и никогда не был, пожалуй, так, не больше чем временное пристанище.

Виктор сидел на троне. Ну разумеется, где ему еще было сидеть. В испачканной вином рубашке не первой свежести. В шелковых брюках и без сапог. Правая рука выше локтя была замотана окровавленной тряпкой, в левой он держал кубок. Зал был полон людей. Они сидели за столами, стояли вдоль стен и все говорили о чем-то своем, стараясь вести себя как можно тише. Мелкая знать, наемники и сотники его войска. Доспехи и оружие на них были совсем не парадные. И давно нуждались в хорошей чистке. Как хорошо, что я сразу не стал участвовать в этих глупых походах. Не могу себя представить среди этих людей. Терпеливых, угрюмых, ждущих неизвестно чего. То ли смерти с проклятием на устах, то ли добычи, которую можно утащить в свое логово и припрятать подальше от глаз завистливых родственников и соседей.

Я встал за спинкой трона, оставаясь все еще не замеченным. Думал, что сказать Виктору. Здесь, в этом смрадном месте, похожем на грязный притон, он наказал себя сам. Добровольно обрек на жалкое существование, и дни его сочтены. Больше ему не устоять ни в одной битве. Он раздавлен и унижен самим собой, своим мнимым величием и алчностью. Несчастный. Мне его даже жаль.

Стихия ветра во мне зашевелилась, когда я обратился к ней. Она готова была выполнить любое пожелание.

– Мне кажется, здесь душно и зловонно.

– Да мой господин.

– А проветри-ка ты здесь все как следует, да посильней.

Ураган ударил в стены с такой силой, что даже я сам не ожидал. Двери и окна распахнулись, и холодный ветер взметнул пыль и грязь с пола, задирая плащи вельмож, прижимая их к стенам, сваливая на камни. Порыв ветра метался из стороны в сторону, снося все на пути. Переворачивал столы и скамьи, дергая полотна истлевших гобеленов и флагов. Бил посуду и светильники. Раздувал тлеющие в каминах и жаровнях угли, пуская по залу сизый дым вперемешку с пылью.