Особый курьер - Алекс Орлов

— Вот это флажки на машину, а вот это алая перевязь. Когда я ее надену, не забудь обращаться ко мне «ваше превосходительство».

— Ну допустим. И что дальше?

— А дальше все очень просто. Едва мы остановимся на пропускном пункте, ты выпрыгнешь из машины и побежишь к дежурному. Сделаешь страшные глаза и потребуешь, чтобы нас немедленно пропустили.

— А если они не согласятся?

— Ну тогда изобрази страшное оскорбление. Пусть они подумают, что ты сейчас же достанешь пистолет и начнешь их отстреливать.

— И ты полагаешь, что этот дешевый фокус пройдет?

— Раньше проходил.

— Ты что, уже проникал в центр таким образом?

— Не я. Так проезжал настоящий посол Нубии. У него была любовница в том же районе, где живет Сара. И он ездил к ней три раза в неделю. К таким связям на Нубии относятся отрицательно, поэтому посол предпочитал, чтобы его проезд через пропускной пункт никак не фиксировался. Ну и случалось, давил на охранников, чтобы его пропускали.

Машина остановилась на светофоре, и, заинтересовавшись ею, из-за угла показались две проститутки. Одна из них распахнула плащ и показала, какая она красивая.

— А ничего девочка, да, Джек? Хочешь, пойдем сегодня в бордель?

Джек отрицательно покачал головой. Сара не выходила у него из головы, и Байрон это чувствовал.

На светофоре включился зеленый свет, и лимузин поехал дальше.

— Ну почему, почему именно Сара? Объясни мне, Джек. Что, мало других девушек вокруг? Белые девушки во сто раз лучше черных.

В ответ Джек глубоко вздохнул и, улыбнувшись, сказал:

— Сара лучше всех.

— Чем? Чем она лучше? — не унимался Байрон.

— Ну, она такая загадочная, такая легкая… она…

— Она черномазая! Она живет в бедном квартале! На Бургасе она никогда не найдет хорошую работу — Бургас планета расистов.

— Нет, Док. Во-первых, Сара светлее, чем ты.

— Она пошла в маму. Наша мама была светлее папы, — сообщил Док.

— Сара — необыкновенная девушка. От нее исходит что-то такое… — Джек сделал неопределенный жест. — Ну, в общем, это что-то неуловимое. И ее рука такая нежная, теплая, а кожа как молочный шоколад.

— Эй, не говори о моей сестре как о какой-нибудь жратве, парень! — возмутился Док.

Между тем лимузин сделал последний перед пропускным пунктом поворот, и Джек постучал в стеклянную перегородку. Водитель тотчас опустил ее, и Байрон скомандовал:

— Притормози здесь, парень.

Водитель выполнил приказание, и Док, схватив нубийские флажки, выскочил из машины.

Флаги были снабжены магнитными подставками, и прикрепить их на крылья машины было секундным делом. Когда Байрон снова запрыгнул в салон и крикнул «Поехали!», шофер проигнорировал его команду и, обернувшись, сказал:

— Это не по правилам, сэр. Я не могу ехать с таким маскарадом.

Джек думал, что Бэри смутится и начнет оправдываться, но тот был готов и к такому развитию событий. Док скорчил угрожающую рожу и хрипло спросил:

— Что? Что ты такое сказал, парень? Ты не поедешь? Нет, сукин сын, ты поедешь, и так быстро, как я тебе скажу.

Шофер хотел перебить Вайрона, но тот наставил на водителя палец и предупредил:

— Прошу тебя — ни слова. Иначе ты жестоко поплатишься. Трогай машину и поезжай вперед. Поднимешь шум — и ты труп. Ты знаешь, кто я?

Уже не на шутку перепуганный, водитель отрицательно замотал головой. А Бэри, не отводя гипнотизирующего взгляда, достал из кармана какое-то удостоверение и сунул под нос водителю.

В салоне было темновато, но это было не важно. Шофер и так был достаточно напуган, чтобы спасовать даже перед трамвайным билетом.

— Ну что, есть еще вопросы? — спросил Док, убирая удостоверение.

— Нет, сэр. Простите, сэр.

— Хорошо. Я простил тебя, но смотри, больше не делай ошибок. Сегодня я работаю как посол Нубии, и ты будешь мне помогать. Уловил?

— Да, сэр. Так точно, сэр, — пролепетал шофер.

— Тогда успокойся и можешь ехать… — милостиво разрешил Байрон.

«Вот это мастер!» — подумал Джек и восхищенно посмотрел на Байрона, который как ни в чем не бывало начал примерять алую перевязь.