Повелители Тьмы - Сергей Костин

Через минуту у меня в руках было аж целых два мешочка с золотом. Король был щедр.

Недолго думая, я направился к группе офицеров со сломанными руками и носами. Мои старые знакомые не должны были подкачать.

– Ну кто из вас такой же смелый, чтобы поставить сто к одному?

Я даже не ожидал такого энтузиазма. Рядом с моими скромными мешочками выросшая груда казалась просто горой. Плюс к этому многочисленные проклятия в мой адрес. Вот теперь можно было и начинать.

Куртка была не нужна, и я сорвал её одним движением. Пронёсся вздох изумления. Я их понимал. У меня была фигура Аполлона, но никак не борца. По сравнению с Пьером, который тоже успел обнажиться до пояса, я выглядел самым настоящим сосунком.

Трубачи протрубили очередной раз, завершая все манипуляции с деньгами.

Король Аматия встал:

– Как известно всем моим подданным, поединок длится, пока один из соперников не сможет подняться. И только после этого я решу, жить или умереть побеждённому. Это справедливо, ибо таков наш обычай. Я все сказал.

Жуткое время, жуткие нравы.

– Ну что, Пьер, может быть, начнём?

– Первый раз вижу такого нетерпеливого мальчишку. Давай приступим, если ты уже готов. Но пока мы не начали, запомни. Я попросил короля, чтоб тебе даровали жизнь. Мне нужны такие люди, как ты.

– Спасибо, Пьер Абан, но лучше позаботься о том, чтобы жизнь даровали тебе.

Брови Пьера нахмурились.

– Я хотел как лучше, но вижу, что ты такая же свинья, как и все остальные.

Человек – сплошная загадка. Пьер – это больше, чем просто загадка. Интересно, кто это "все остальные"?

Пьер резко отвернулся от меня, и отойдя на несколько шагов, замер. Я поступил точно так же.

Собравшиеся замерли, ожидая команды короля. Аматия немного потянул время и, когда уже казалось, что чаша терпения зрителей готова переполниться, взмахнул рукой. Трубы взвыли, и сразу вслед за ними ряды всколыхнулись в истошном крике жажды крови.

Я мгновенно переключился на боевой режим. Тело напряглось и подчинилось только одной задаче – победить. Посторонние звуки выключились, и осталось только шуршание песка под ногами Пьера. Мы медленно приближались друг к другу. Пьер, должно быть, чувствовал, что я не простой соперник, и у него была возможность в этом убедиться. А я не видел его в деле, но не сомневался, что кулаками он работает хорошо.

Всё начиналось, как обычно. Сначала Пьер влепил мне по левой скуле великолепный хук, от которого меня немного покачнуло. Я тоже не остался в долгу и размазал его левое ухо.

Мы отскочили друг от друга и снова стали медленно сближаться. Несколько коротких тычков в мой нос заставили меня более серьёзно отнестись к своему противнику. Несомненно, Пьер знал своё дело.

Я вонзил свой кулак в его живот и напоролся на стальную стенку. Удар был чудовищный, но мне показалось, что Пьер даже не вздрогнул. Это было просто невероятно. Такие удары заставляли людей падать без чувств. Я понял, что мне пора переходить к более жёсткому способу ведения боя.

Это мнение ещё больше укрепилось во мне, когда кулак Пьера подцепил мой подбородок, поднял его и заставил свалиться вместе с остальным телом на землю. Мне все меньше нравилась моя манера драться. Я на несколько мгновений открыл заслонку и послушал, что творится среди зрителей. Один сплошной рёв восторга. Ну ладно, ребята. Хоть мы и в различных категориях, но я тоже кое на что способен.

Без всякого стеснения и предрассудков я полез в мысли Пьера, чтобы поймать его импульсы, управляющие мышцами тела. Благородство – благородством, но мне не нравилось, что я уже несколько раз оказывался на земле.

Как только я нащупал его мысли, мне сразу же стало не по себе. Как можно быстрее я убрал свои щупальца и мгновенно заблокировал мозг. Оставив человеческую память.

Я в очередной раз валялся на земле, и у меня было несколько секунд подумать над тем, что произошло. Пьер оказался варрканом! Причём варрканом самого высокого класса. Он давно уже уцепился за мои собственные мысли, и было вполне ясно, почему я никак не мог уложить эту гору мяса на землю. Он попросту перехватывал мои мысли и опережал меня. Не намного, но опережал.

С варрканом вообще трудно иметь дело, а с таким и подавно.

Как раз в это мгновение нога Пьера врезалась в мой живот и ненадолго застряла там, давая мне возможность ещё немного подумать.

Я решил, что не будет особых неприятностей, если я себя раскрою. Ведь и Пьер, наверняка, не хочет, чтобы все знали о его основной профессии. Ну что ж! Варркан против варркана!

Я полностью раскрыл себя и впился в мозг соперника хваткой волка. Глаза Пьера Абана изумлённо раскрылись, и в осмысливании узнанного факта он отпрянул от меня. Я вскочил на ноги.

– Ну что, варркан Пьер, или как тебя, ты удивлён?

– Ты?!

– Как видишь, я тоже!

– Но…

– Давай-ка лучше продолжим. У меня масса долгов, так что придётся тебя уложить.

Реакции у варрканов мгновенны. Пьер мгновенно справился с изумлением, ухмыльнулся и сказал:

– Все равно ляжешь ты!

В этом я был не уверен и продолжил прерванное занятие.

Сошлись не просто два человеческих тела.

Сошлись два мозга, мощные и непримиримые.

Трудно было сказать, что играло большую роль – наши кулаки или сознания, которые выискивали друг у друга уязвимые места. Получался сплошной клубок из переплетений импульсов, реакций и знаний.

Я знал, что мне намного легче раскрыть Пьера. У меня было гораздо больше внутренних сил и знаний, и, кажется, Пьер наконец понял, с кем имеет дело. Он попытался и дальше переиграть меня на быстроте реакций, но я уже включил все свои резервы и успешно боролся с проникшим в мой мозг чужим разумом.

Я играл со своими мыслями, заставляя Пьера совершать ошибку за ошибкой.

Время для меня превратилось в игрушку, я видел, как медленно летит мне в лицо кулак, без труда уходил от удара и наносил свой.

Лицо бедного Пьера превратилось в кровавое месиво, но нечестно было бы сказать, что он держался плохо. Пьер оказался настоящим варрканом, не его вина, что он попался именно мне. Вернее, что я попался ему. Несколько раз я отправлял его в глубокий нокдаун, но варркан снова и снова вставал на ноги, и словно взбесившийся бык, шёл на меня.

Не скажу, что я выглядел красивше, чем мой противник. Правый глаз затекал с невероятной быстротой, скулы болели, а нос давно уже перестал ловить какие бы то ни было запахи по причине полной непригодности.

Но тем не менее я уже не валялся на песке, пытаясь собраться с силами. Чего нельзя было сказать о Пьере.

Я чувствовал, что он смят, озадачен и не знает, что делать. Вдобавок ко всему, он разозлился, а злость – непростительная слабость для варркана. От злости пропадает чувство опасности. А если пропало чувство опасности, пропало и сознание реальности происходящего.