Варяг - Владимир Поселягин

Я мысленно выстраивал линейку на несколько шагов вперёд, прикидывая, как мне ответит соперник в шахматах, когда чуть в стороне раздался вскрик и звон упавшей на столик пиалы. Под нашими взглядами двое воинов подскочили к молодому парню лет пятнадцати – шестнадцати и, осторожно поддерживая его, повели в апартаменты. Тот глухо и болезненно стонал. Это тот самый молодой господин, с воинами которого я так часто тренировался в последние дни. Он имел болезненный вид и заметную худобу, и, несмотря на то что проживал в отеле четвёртый день, видел я его второй раз за всё это время.

– Похоже, что-то случилось, – оглаживая бородку, сказал мой соперник в игре, с некоторой тревогой провожая покидающую зал группу.

Самое забавное, я даже имени его не знал, хотя и сам не представлялся, мы играли в тайны, не расспрашивая друг о друге, но при этом относились с уважением, уже зная эрудированность друг друга. Единственно, что я понял, – старик был или есть достаточно важный вельможа в Индии, это ясно по отношению слуг к нему, и на этом всё. Да, честно говоря, мне и неинтересно было. Как собеседник он меня устраивал, как партнёр в играх – тоже, большего я и не желал.

– Случилось, – тоже проводив взглядом, как увели юношу, лениво откликнулся я и вернулся к игре. – Острый аппендицит у него случился. Воспаление аппендикса, классика можно сказать.

Сделав ход, я довольно откинулся на подушки и вопросительно посмотрел на партнёра по игре, ожидая, какой он ход сделает. По моим прикидкам, у него есть возможность четырёх ходов, и все они были выигрышны для меня.

– Молодой человек разбирается в медицине? – спросил вельможа и сделал неожиданный ход пешкой. Всё-таки усмотрел.

Теперь я задумчиво обозревал игровое поле, поэтому отвечал немного с запаздыванием и медленно:

– Да, разбираюсь… Закончил высшее медицинское учебное заведение. Даже диплом получил. Потом работал у лучших хирургов, перенимал бесценный опыт… В таких операциях по удалению аппендикса участвовал, дай Творец памяти, раз четырнадцать, из них три ассистировал, остальные уже сам проводил.

– Тогда почему вы не предложите свои услуги, как я понял, это может спасти юношу? – несколько удивился мой собеседник.

– Да, помощь ему понадобится, – так же задумчиво согласился я. – Через четыре часа аппендикс лопнет, выбрасывая в брюшину гной, перитонит и жуткие муки обеспечены, пока не наступит смерть. Обычное дело для подобных больных… А насчёт помочь, так я общался с лекарем, что обслуживает этот отель, у него вполне неплохая квалификация, и подобные операции ему приходилось видеть, ассистировал, хотя сам ещё не проводил. Вот и будет первый опыт.

Сделав ход, я дал возможность уже партнёру впасть в задумчивость: его король был обложен со всех сторон. Лично я по складу характера попытался бы ещё побарахтаться, но тот, видя, что шансов у него нет, хотя игру ходов на пять – семь можно продлить, этого делать не стал, успел изучить меня, так что уронил короля, признавая поражение в этой нелёгкой борьбе. Сегодня ещё быстро, партия всего сорок минут заняла, вчера мы, насколько помнится, полтора часа играли. А позавчера не играли, я в бордель ходил. Завтра надо будет тоже сходить, всё же на долгое время планирую от людей уйти.

Мы ещё немного пообщались, завтра у меня много дел, одна перевозка имущества на борт баркаса чего стоит, так что надо выспаться. Однако не дали, я как раз раздевался у себя в номере, благовония, разожжённые мной по углам, давали приятный аромат, ну и заодно разгоняли всякую летающую пакость, чтобы спать не мешала, когда раздался настойчивый и даже требовательный стук в дверь. Подивившись, кто это такой наглый, все слуги в отеле уже знали мой крутой нрав и как я не люблю, когда мне мешают спать и особенно будят. При последнем и прибить могу. Я вообще на сон очень чуткий, а при внеплановом пробуждении ещё и раздражительный. Сейчас же уже предвкушающий тёплую и не сказать что мягкую постель: спал я на полу на одном одеяле, когда тут вдруг кто-то забарабанил в дверь.

Я успел размотать шёлковую красную ткань, что опоясывала мой стан, и начать растягивать рубаху, когда меня прервали, так что, подойдя, распахнул дверь. Оружие, если что, под рукой, протяни руку – и в ней окажется снаряжённый револьвер. За дверью в коридоре стоял смутно знакомый типчик в богатых одеяниях с бегающими глазами. Вроде он носился по коридорам отеля, видел я его краем глаза, а чуть в стороне стоял уже хорошо знакомый после совместных тренировок воин, причём в полном снаряжении, даже с щитом за спиной.

– Ты должен…

Что тот хотел сказать требовательным тоном, я не дослушал, мне хватило и двух первых слов. От удара моей ноги в грудь тот врезался в противоположную стену коридора, тут метра два, отлетел от неё, как шарик от пинпонга, и упал на пол, хрипя отбитыми лёгкими. Кивнув воину, я хотел было закрыть дверь, как тот вдруг низко поклонился и с заметными просительными нотками в голосе попросил пройти в соседние апартаменты, там меня, мол, знакомый лекарь ждёт. Прикинув, что это может быть, и связав с тем произошедшим случаем в чайной отеля, которому был свидетелем меньше часа назад, я согласно кивнул. Снова намотав поясную шелковую материю и заткнув за нее кинжал, я вышел из номера и направился следом за воином к апартаментам. Наглеца уже не было, не думаю, что сам ушёл, бил я со всей пролетарской ненавистью, так что, скорее всего, унесли. Ничего, отлежится, придёт в себя. Может быть.

В достаточно большой опочивальне, задрапированной шелками, именно тут я жил несколько дней, золотой за сутки, лежал на подушках уже знакомый юноша. Крупные капли пота покрывали его лицо и открытые участки кожи, прерывистое дыхание показывало, что дело плохо. К моему удивлению, кроме уже знакомого лекаря, тут же находился и мой партнёр по шахматам. Он-то тут что делает? Так и не узнал, но оказалось, именно его была идея позвать меня.

Поздоровавшись с присутствующими, я лишь мельком посмотрел на больного и вопросительно на вельможу. Мол, чего звали.

– Молодой человек, вы бы не могли осмотреть этого юношу? – поинтересовался вельможа.

– Зачем? Я и так вижу по соответствующей позе, что болезнь перешла в завершающую фазу. Операцию нужно по удалению делать. Причём как можно быстрее, будет перитонит, пациента вы не спасёте. Это всё. Что мог сказать – сказал, а теперь до завтра, у меня слишком много дел запланировано, выспаться нужно.

– Мы заплатим, если вы проведёте эту операцию, – спокойно сказал вельможа, остановив меня.

Я уже развернулся, собираясь покинуть помещение, больной меня действительно не интересовал, но тут такая фраза.

– У меня всё есть, – пожал я плечами, но заинтересованность в моём голосе присутствовала.

– Я так думаю, молодой человек, что и у вас есть свой интерес или какие-то пожелания?

– Имеются такие, – согласился я.

– Обговорим их позже, сейчас, как я понимаю, времени у нас почти нет?

– У нас его хоть завались, а вот у больного действительно нет. Ладно, проведу операцию, но желание своё я завтра озвучу.